Мерзкий противоестественный звук пронесся по Чертогам. Большинство фэар попытались укрыться в предоставленных им покоях, и лишь единицы рискнули отправиться к месту, от которого шли вибрации.
— Похоже, что источник там, — Макалаурэ указал в противоположный конец коридора.
— В тронном зале? — несколько удивился Финвэ.
Фэанаро замер, но лишь на миг, чтобы незамедлительно нырнуть в изнанку. Однако там его ждало крайне неприятное открытие.
— Атто, — произнес он, быстро вернувшись, — Мандос полностью изолирован.
— Это невозможно! — вместо деда воскликнул Макалаурэ. — Мы же сами с тобой видели, что…
— Кано, поверь, я не ошибся.
— Тогда нам тем более стоит поспешить к тронному залу, — произнес Финвэ. — Неизвестно, могут ли сейчас фэар погибших найти сюда путь. А бой продолжается, мы это знаем.
Три души беспрепятственно достигли двери, из-за которой доносился хриплый, но одновременно сильный голос владыки Намо.
— Стой, — Финвэ в последний момент удержал сына. — Лучше я, пусть он остается в неведении относительно тебя.
— Нет. Он вала и давно знает, что я освободился. Так что…
Намо захрипел, омерзительно и надрывно. Вибрация изменилась, а по стенам Чертогов пробежали золотые искры.
— Кано! — прокричал Фэанаро, но душу сына так и не обнаружил.
Тем временем Макалаурэ выковывал золотую сеть, желая сковать Намо и прервать его мелодию.
Изнанка не пустила менестреля, как и его отца, но Маглор не стремился быстро переместиться в пространстве. Ему лишь было необходимо оказаться рядом с владыкой, но при этом по возможности остаться незамеченным.
Поглощенный созданием купола, укрывшего Мандос, Фэантури не обратил внимания на небольшие изменения в пространстве, приняв их за попытки одной из душ прорваться в Чертоги.
— Не сейчас, чуть позже, нетерпеливый нолдо, чуть позже… как только выполнишь волю брата, — подумал он. — Пусть Мелькор сделает все, чтобы очистить Белерианд, тогда моя, а не его власть станет безграничной!
Намо хрипло рассмеялся, предвкушая свой скорый триумф, когда тонкие, но прочные нити, ослепительно сиявшие золотом, полностью опутали его.
Вала рассвирепел — чтобы избавиться от пленившего его света, ему нужно было прервать свою мелодию, а, значит, дать возможность душам найти путь в Чертоги и обрести покой.
Намо замолчал и ударил по нитям. Они рвались, тускнели, но выдержали ровно столько, сколько понадобилось, чтобы воздвигнутый вала купол рухнул. Однако Намо успел ухватиться за одну из оставшихся, собираясь ударить по сковавшей ее душе.
Оглушительно хлопнула дверь, и вихри пламени, исходившие от ворвавшейся фэа, заплясали по стенам.
Намо расхохотался, увидев Фэанаро, и тут же приказал невидимым стражам:
— Взять его!
Со всех сторон в нолдор и их союзников летели камни, стрелы и болты, однако эльфы неумолимо приближались к цели. Черный меч Куруфина разил без промаха, братья и сын были рядом, полные решимости низвергнуть Моргота и отомстить за страдания, причиненные им всему живому.
— Торон, ты только взгляни, — Турко на миг остановился и поднял голову.
Арбалетный болт ударил в щит, подставленный Искусником, и нолдо тут же понял, о чем говорил брат.
— Анар! Тьма отступает! Вперед! — прокричал он, и его клич подхватили сначала Морьо и Тьелпэ, а после и все воины, что шли за ними.
— Отец, балрог! — крик Эрейниона долетел до Фингона сквозь грохот битвы и крики тварей.
Король огляделся и заметил последнего из семи валараукар, только что вышедшего из недр Ангамандо.
Вновь показавшийся на небе Анар обратил уродливых, чудовищной силы троллей в камень, ирчи с пронзительными визгами разбежались, пряча глаза, но эта тварь, сотворенная из темного пламени, была все еще опасна.
«Не слишком ли много у Аулэ майяр, отпавших от света и перешедших во тьму? — мелькнула неуместная мысль. — Или это все не случайно?»
Нолофинвион тряхнул головой и вновь сосредоточился на происходящем. Балрог хлестнул бичом, и двое воинов с криками упали, закрывая руками лица.
— Проклятье, — выругался сквозь зубы король и, обернувшись к Тариону, приказал: — Держите наш фланг.
— А вы куда, государь? — встрепенулся нолдо.
Однако Финдекано его уже не слушал. Подняв повыше копье, он пустил собственного коня рысью и, подъехав на расстояние броска, ударил, пронзив плечо балрога. Тварь заревела и, выронив из рук огромную секиру, двинулась на обидчика. Свистнул в воздухе огненный бич, и нолдо поднял левую руку, принимая удар. Шею обожгло, как будто тысячи змей одновременно впились в тело.
С десяток верных закричали в гневе и бросились на помощь королю. На балрога со всех сторон посыпались удары, нанося глубокие раны, и тот, заревев от боли, разил уже наугад, почти не глядя. Однако двое нолдор все же пали, сраженные валарауко.
— Разойдись! — крикнул воинам Фингон.
