Тьелкормо рассмеялся, мгновенно закашлявшись, и взял руку любимой, прижав ее к своей груди.
— Я буду очень стараться, — пообещал он. — Благодарю тебя.
Подошел целитель и, осмотрев лорда, подтвердил догадку Тинтинэ:
— Он и правда серьезно ранен, но теперь все будет хорошо — вы вовремя спохватились, леди. А для вас, лорд, у меня хорошая новость — ваш брат Куруфинвэ снова жив. А теперь обратно лягте и помолчите-ка до тех пор, пока я не разрешу!
И, велев верным отойти на пять шагов, начал Песнь исцеления.
Маэдрос устало поднимался по начавшим трескаться ступеням.
— Что происходит, лорд? — окликнул его один из верных.
— Не знаю, но мы должны поторопиться вывести всех отсюда, пока не завалило коридоры, — ответил он.
Воины Дортониона с частью освобожденных пленников должны были быть уже на поверхности, тогда как нолдор Химринга под предводительством своего лорда спустились на самые нижние ярусы, даря надежду обреченным на медленную и мучительную гибель узникам. Ни один мускул не дрогнул на лице Нельяфинвэ, когда он вновь оказался в застенках для особо упрямых пленников. Лишь только белое пламя разгоралось все ярче, заставляя тюремщиков в ужасе бросать оружие и падать на колени. Истощенные и замученные узники оживали, и в их глазах загоралась надежда. Многие из них уже не могли идти сами, и воины несли их, не желая никого оставлять в этом жутком месте.
— Поторопитесь! — крикнул Маэдрос, поднимая щит, чтобы принять на него несколько крупных осколков, отделившихся от стен. А откуда-то сверху, где уже виднелись золотые лучи Анара, доносились радостные голоса:
— Победа!
— Враг пал!
— Победа!!!
Эти радостные крики добавили сил уставшим воинам и измученным пленникам, и вскоре они все увидели долгожданный свет.
— Приветствую вас, лорд Нельяфинфэ, и прошу принять то, что принадлежит по праву нашему роду и вам, как старшему в семье, — раздался рядом такой знакомый и одновременно совершенно отстраненный и чужой голос Тьелпэринквара.
— Тьелпэ? Что… — Майтимо обернулся и увидел протянутые ему сильмариллы — драгоценные камни истинного света, залитые кровью на грязной тряпице.
— Как? Как тебе удалось их добыть? Чья на них кровь? Ты ранен? — эмоции сменялись на лице Маэдроса, и наконец он с нежностью и одновременно горечью прикоснулся к камням.
— Нет, дядя. Это кровь отца. Он…
— Что с Курво?!
— Его больше нет. Как и Морьо. Точнее не так. Его окончательно нет, ты знаешь, — наконец смог произнести Тьелпэринквар.
— Нет! — с болью прорвался крик фэа старшего Фэанариона. — Нет!
Камни полетели на землю — драгоценные и такие бесполезные сейчас кристаллы. Верные впрочем незамедлительно подняли их, не желая видеть творения Фэанора выброшенными, и замерли на почтительном расстоянии, скорбя вместе со своим лордом.
— Посланник валар! — донеслось издалека. — Прибыл вестник Манвэ!
— Я возьму один сильмарилл себе, — скорее сообщил, чем спросил Тьелпэринквар и поспешил к площадке перед бывшими Черными вратами, где вокруг Эонвэ уже собирались нолдор. Маэдрос кивнул и отправился за ним.
— Я буду говорить с вашим королем и передам ему слова Владыки ветров и старшего из валар, — произнес крылатый посланник.
Эонвэ стоял в самом центре лагеря нолдор и свысока взирал на собиравшихся вокруг него воинов.
— Я жду. Владыка Манвэ и все валар собрались в Круге Судеб и сейчас взирают на вас своими глазами и говорят моими устами! Король нолдор, тебя призывают к ответу за содеянное твоими подданными! — голос крылатого вестника разносился далеко по просторам Ард-Гален.
Финдекано, бледный и с перевязанными руками, выступил вперед.
— Что ж, я слушаю тебя, Эонвэ, — произнес он, неотрывно глядя на глашатого.
— Владыка Манвэ знает, что один из вас убил старшего брата Повелителя ветров. Не просто лишил фаны, но отправил за Грань этого мира. Что ты можешь сказать на это?
— Только то, что Враг, причинивший всем столько горя, наконец повержен, — ответил Финдекано.
— Однако не в вашей власти решать судьбы Стихий Арды! Только валар имеют право судить и выносить решения. И Владыки приняли его! Ты, именующий себя королем нолдор, отправишься со мной и предстанешь пред троном Манвэ. Все, кто сражался против Мелькора и чьи фэар сейчас исцеляются в Чертогах, более не обретут тела. Те же, кто еще жив, не услышат более зов Мандоса и бесплотными тенями будут скитаться по смертным землям до конца Арды! На этом все. Таково мое слово и оно нерушимо.
Эонвэ замолчал и оглядел собравшихся:
— Вы слышали волю Владык. Теперь же я…
— Призови своих хозяев снова! — раздался новый голос.
— Тьелпэ, лучше уйди, — тихо произнес Финдекано.
— Нет, теперь говорить буду я. А вот тебе сейчас и правда стоит уйти. На всякий случай.
— Но…
— Не упрямься! Я знаю, что делаю, — уверенно сказал Куруфинвион и добавил: — Эонвэ, я жду.
— Наглец! Ты тоже предстанешь перед тронами в Круге Судеб!
— Только если сам захочу этого! А теперь слушайте… владыки.
