— Ты ответишь, тварь! — вскричали в гневе одновременно Туор и его сын.
Лорд Виньямара достал кинжал и почти не глядя метнул, ударив следом мечом и перерезав сухожилия на руке Саурона. Тот выронил оружие и прошипел сквозь зубы:
— Мы еще встретимся с тобой в другом месте и при других обстоятельствах.
Почуяв неладное, Туор кинулся вперед, однако майя, хромая, уже исчез, скрывшись в едва заметную щель между скал, ставшую видимой лишь когда падший удалился на значительное расстояние. Эарендил остановился и несколько долгих секунд глядел перед собой в пустоту.
— Что будем делать, отец? — спросил он наконец.
Ответил Туор незамедлительно:
— Седлаем лошадей и в погоню. Нельзя позволить ему уйти! Он должен ответить за все свои злодеяния!
— Я понял, — кивнул сын. — Вперед!
И нолдор кинулись вниз, в сторону лагеря, следом за своими лордами. Менее чем через четверть часа небольшой отряд отделился от основного войска и бросился в погоню за Сауроном.
— А это что? — спросила Тинтинэ у одного из верных, что сопровождали ее, указывая взглядом на гигантский арбалет.
— Баллиста, леди, — пояснил воин.
Он принялся объяснять ее устройство и назначение, а дева протянула руку и с нежностью погладила по деревянному основанию. Оружие отозвалось теплом, словно радовалось, что его помощь не понадобилась.
В груди Тинтинэ вновь, уже в который раз, тревожно стукнуло сердце, пропустив удар, и нолдиэ нахмурилась, обратив взгляд в сторону Ангамандо.
— Известий нет? — спросила она вслух.
Верный покачал головой:
— Увы. Пока никаких.
В вышине показался ястреб и, прокричав тревожно, развернулся, умчавшись на восток.
— Они погибли! — услышала она в его клекоте.
— Кто? — хотела спросить она птицу, но тихий возглас не долетел до небес.
Далекий звон оружия постепенно стихал, и было ясно, что битва близится к завершению.
— Хотите еще что-нибудь посмотреть? — спросил ее один из инженеров.
Дева печально опустила взгляд и покачала головой:
— Нет, благодарю.
Оставив забавы, она пошла не спеша туда, где виднелись палатки верных и шатры целителей. Вдруг далеко, у самых стен крепости, показался знакомый светловолосый силуэт и стал быстро приближаться.
— Тьелкормо! — узнала она и со всех ног кинулась вперед, перескакивая на бегу через невысокие препятствия.
На несколько мгновений она потеряла его, а когда вновь увидела, Турко уже успел спешиться и выходил из одной палатки. На лице его застыла боль и какая-то безразличная отрешенность. Тинтинэ всплеснула руками.
— Что с тобой? — воскликнула она.
Тьелкормо вздрогнул, услышав знакомый голос.
— Родная, ты? — спросил он, явно не веря своим глазам. — Что ты здесь делаешь?
Он кинулся вперед и заключил любимую в объятия, с силой прижав к груди. На бледном лице его сквозь страдание зажегся огонек тихого счастья.
— Что произошло? — снова задала вопрос дева, вглядываясь в глаза своего упрямого лорда.
Тот коротко вздохнул в ответ:
— Они погибли.
— Кто? — ахнула она испуганно.
— Курво и Морьо.
Тинтинэ вскрикнула, прижав ладони к щекам:
— Как же так? Не может быть!
— Мне самому не верится, — признался Турко.
Он снова посмотрел ей в глаза, и можно было подумать, что именно Тинтинэ теперь то последнее, что связывает его с жизнью.
— Люблю тебя, — прошептал он и наклонился к ее губам.
Дева прильнула к нему всем телом и вдруг испуганно вздрогнула:
— Что это?
Она побледнела как полотно и, прижав руку сперва к груди Тьелкормо, а после к его животу, закрыла глаза, будто прислушивалась к чему-то.
— Что случилось? — насторожился Турко.
— Это я бы у тебя должна спросить! — нахмурилась Тинтинэ. — Целителям уже пора петь тебе песни!
Он удивленно поднял брови:
— Какие песни?
— У тебя внутри кровь. Много крови. И она уже не бежит по жилам.
Тьелкормо подумал и уверенно мотнул головой:
— Я здоров!
— Нет! — упрямо стояла на своем нолдиэ. — Тебе целитель нужен, и прямо сейчас! А то ты рискуешь отправиться вслед за братьями. Кто-нибудь, позовите целителей!
Последняя фраза была обращена уже к верным.
— Сейчас! — ответил один из них и сорвался с места.
Тьелкормо стоял, глядя на возлюбленную с восхищением.
— Ложись! — сурово нахмурившись, велела ему Тинтинэ, но уже через мгновение широко улыбнулась и быстро поцеловала в щеку, добавив уже совсем другим, ласковым тоном: — Ложись давай, я тебе серьезно говорю. Тебе сейчас не стоит шевелиться.
— Уже ложусь, не переживай, — Тьелкормо с удовольствием поцеловал любимую и послушно устроился на ближайшей телеге.
Дева села рядом и уже намеревалась что-то спросить, но Тьелкормо прервал ее:
— Больше не могу молчать, и плевать на данные самому себе обещания. Тинтинэ, жизнь моя, здесь и сейчас, в присутствии верных, я прошу тебя — будь моей женой!
Воины замерли, глядя на лорда с недоверием и открытой радостью. Дева вспыхнула, прижала ладони к пылающим щекам и, покачав головой, прошептала:
— Конечно, я выйду за тебя.
Нолдор выдохнули, начали наперебой поздравлять, а Тинтинэ, притворно нахмурившись, добавила:
— Но только при условии, если ты останешься жив! Если вздумаешь умереть, то о свадьбе можешь даже не мечтать!
