Занималась заря, и Тэльмиэль, широко зевнув, встала и оделась. Пора было, пожалуй, начинать день и, ради разнообразия, самой приготовить родителям завтрак. А еще стоило сходить в их с мужем тирионский дом и решить вопрос с драгоценностями. Как же хотелось взять с собой их все, хранящие любовь Атаринкэ и ее теплые воспоминания! Но вряд ли такое решение можно было бы назвать разумным.
На столике у зеркала стоял еще один ящичек с украшениями, привезенными из Форменоссэ. Лехтэ не смогла оставить их там, где побывал Враг. Подняв крышку, она несколько минут любовалась ими, но решила не трогать, не брать в руки, не касаться.
Спустившись вниз, она разожгла очаг и принялась делать блинчики.
«Пора уже, наверное, узнать у Арафинвэ о результатах», — подумала она, разливая тесто по сковородам.
Сейчас пока еще было рано, но на обратном пути можно будет заглянуть во дворец.
Позавтракав с аппетитом, она оставила родителям целую гору румяных блинов, заботливо укрытых, чтобы не остыли и не подсохли. Лехтэ накинула на плечи легкий плащ и выбежала на крыльцо, осторожно притворив за собой дверь.
Птицы уже успели проснуться, и их радостный щебет сопровождал Тэльмэ всю дорогу до дома мужа.
Заметив собственную оговорку, она покачала головой и сама себе задала вопрос:
«А где же тогда твой, скажи-ка?»
И в самом деле — есть жилье родителей, есть построенное Атаринкэ. Но что такое дом, если разобраться? Это не просто четыре стены и крыша над головой, нет. Это место, куда тебе хочется возвращаться.
«Значит, и дома у меня пока нет», — подвела она итог своим размышлениям.
Эта мысль, как ни странно, не огорчила: ей не приходится спать на траве под открытым небом, есть, куда вернуться, и это факт. А свой дом… Может, когда-нибудь потом она его обретет. Или, в крайнем случае, проживет и без оного.
Лехтэ прибавила шаг, потом еще, и, в конце концов, побежала быстро-быстро, стараясь обогнать ветер. Пожалуй, надо будет сразу собрать вещи в дорогу, чтобы потом не возвращаться. Влетев в садик, она огляделась и, убедившись, что не ошиблась случайно, вошла.
— Что решил? Сразу отправишься, куда… тебе посоветовали, или же вместе строим крепость Ресто? — спросил Финрод, глядя на Сирион, мерно кативший свои воды.
Было ясно, но прохладно, от реки веяло свежестью и совсем немного тянуло тиной, что скопилась у заросших осокой берегов.
— Я умею держать слово, — немного обиделся Турукано. — Обещал помочь, значит, так и сделаю. Но потом, как будут готовы укрепления, сразу же покину вас.
Финдарато кивнул:
— Ириссэ?
— Что? — не понял Тургон.
— Она знает о твоих планах?
— Частично, — поморщился нолофинвион. — Не разделяет она мое желание укрыться. Но и бросить ее не готов.
— Идти дальше с Артанис ей было нельзя, оставаться здесь — неинтересно. Куда она рвется-то? — решил уточнить Артафиндэ.
— В новые земли, — проворчал Тургон. — А также в Химлад.
Голос кузена не понравился Финроду, злость и досаду слышал он в нем.
— Прекрати, пожалуйста, — спокойно сказал он. — Твоя сестра всегда была дружна с ними. И если горе затмило твой разум, то не настраивай и ее против родичей. Не на них следует обратить свой гнев.
— Что-то ты разговорчивее стал, как Артанис попрощалась и продолжила свой путь в Дориат, — раздраженно заявил Турукано. — При сестре ты был тих и во всем со мной соглашался…
— Турьо! Нарываешься, — рявкнул Финрод. — Или тебе не хватает ссоры, а то и драки? Не на ком сорваться?
Турукано хотел возразить, но заведенный Финдарато не унимался.
— На плоты! Шестом поработай, а не языком, камни потаскай, а не с чертежами сиди!
Наконец он выдохся, сам удивившись вспышке своего гнева. Всегда рассудительный и сдержанный, он не смог обуздать свои эмоции, ощущая за каждым недобрым в отношении родичей словом и даже мыслью кузена хохот Врага.
«Раздор — вот что может сгубить нолдор, — подумал он. — А, значит, нельзя допустить подобное. Раз поверили на берегах Митрим — стоит доверять и сейчас».
Турукано незамедлительно ушел, решив заняться расчисткой, а после и разметкой территории, на которой предстояло построить крепость. Он переправился на плоту, захватив с собой инструменты и мешки с провиантом для уже работавших там нолдор.
Основной лагерь пока был разбит на берегу, остров еще только предстояло сделать обжитым. До самого вечера Тургон не видел Финдарато, который, по-видимому, так и не пересек реку, предпочтя найти себе занятие подальше от него. Ородрет же старался не попадаться кузену на глаза, увидев в каком настроении и как тот корчует пни. Самый робкий из братьев, Артаресто решил подготовить места для отдыха занятым стройкой нолдор. Верные оценили такой ход своего лорда и были даже благодарны, потому как возвращаться в лагерь хотелось не всем.
