Хозяев, правда, поблизости не наблюдалось, но кто сказал, что они не могут прийти? Гнездо не выглядело брошенным и ощущалось, как живое и обитаемое.
— Поедем дальше, — шепнул она коню, не желая невольно отпугивать птиц от их дома. Жеребец охотно продолжил путь, и до самого Тириона с ними ничего интересного боле не происходило.
— Проверь, все ли подохли, — устало и зло бросил Канафинвэ верному, вытирая свой меч.
Небольшой, но организованный отряд ирчей напал на занятых строительством нолдор. Дозорные успели подать сигнал тревоги, так что тварям не удалось застать эльфов врасплох. Однако и времени облачиться в доспехи не было. Схватив оружие, эльдар остановили орков, не дав им пройти южнее — во временный лагерь.
— Странно, что их так мало, — сказал Маглор, убирая свой меч.
— Думаете…
Тот поморщился и укоризненно взглянул.
— Считаешь, что еще затаились? — принялся рассуждать Вайвион, друг и командир ударного отряда нолдор. — Но где?
Он указал на равнину, что простиралась перед ними:
— Твари не могут так укрываться в траве, а больших валунов или рощ севернее нет, мы же вместе проверяли.
Макалаурэ кивнул:
— Теперь не только дозорные будут охранять остальных эльдар. Как думаешь, пятнадцати воинов хватит?
— Немного. Но и незаметно не подкрадутся ирчи, — поразмыслив, ответил Вайвион. — А будут отстроены башни и стена, что перекроет проход, так вообще оставим лишь дозорных на стенах.
— И разведчиков, — напомнил Макалаурэ. — Нам нельзя полагаться лишь на прочность камней.
— Согласен с тобой. А что если…
— Тихо! — оборвал его Канафинвэ.
Оба прислушались. Где-то на западе вздрагивала равнина.
— Что там происходит?
Маглор замер, стараясь уловить вибрации и эмоции земли.
— Бегут. Ирчи, — сообщил он. — Страх. Я чувствую их ужас. Что-то или точнее кто-то гонит их сюда.
На этот раз орков встретила конница Врат. Нолдор буквально сметали несущихся в панике тварей.
— Нескольких взять живьем! — прокричал Макалаурэ, желая узнать причину такого поведения порождений Моргота.
Приказ был выполнен — два раненых ирча дожидались своей участи, трясясь от страха. Они не понимали квенья, не знаком им был и синдарин, однако Канафинвэ помнил некоторые слова мерзкого наречия, что использовали в Ангамандо. Майтимо долго отказывался учить ему брата, но согласившись с необходимостью таких знаний, поведал все, что знал сам.
Говорить было омерзительно, словно приходилось пить болотную жижу, но Маглор продолжал настаивать на своем, требуя, чтобы орки сообщили, от кого неслись в таком ужасе и куда.
— Белое Пламя. Боль. Смерть. Бежать, — прохрипел один из ирчей.
— Рыжий. Высокий. Жуть, — вторил ему другой.
— Вот как, — подумал Кано, — испугались брата, над которым столько лет издевались. Нет пощады!
Рука непроизвольно дернулась к мечу при мысли о том, что такие же, как эти, твари делали со старшим.
Однако разум победил.
— Ты так боишься хозяина, своего господина, даже не побежал назад… Что помешало вернуться к нему?
— Нельзя! Гнев. Боль. Нет еда. Темно. Работа, — орк подозрительно задергался, словно судорога прошла по его телу.
— Лорд, что это с ним? — спросил стоявший все время рядом Вайвион.
— Не знаю. Его раны незначительны, — ответил Макалаурэ, за размышлениями не заметив даже, что друг опять принялся за старое.
— Расскажи теперь про крепость господина. Все, что знаешь, — решив получить ценную информацию, спросил Маглор.
— Стена. Ворота, — большего сказать орк не успел, забившись в конвульсиях. Второй лишь прохрипел: «Хозяин» и обмяк.
— Моринготто, — зло выплюнул слова Вайвион.
— И это предусмотрел, — согласился с другом Маглор.
— Ясного утра, папочка, мамочка, — пропела счастливая Лехтэ, вбегая в дом. — Вот, это вам.
С этими словами она поставила на стол свою недавнюю добычу — видящий камень.
Родители как раз занимались приготовлением завтрака. В распахнутое окно щедро врывалось солнце, и эльдиэ, раскинув руки, довольно зажмурилась, поставляя лицо его лучам.
— Значит, у тебя все-таки получилось, — ответил Ильмон и с улыбкой потрепал дочь по голове. — Поздравляю.
— Спасибо, атто!
Она облизала палец и сунула его в вазочку с прозрачным яблочным вареньем.
— М-м-м, как вкусно, — прокомментировала она.
— Лучше сядь и поешь нормально! — одернула ее леди Линдэ.
— Это уж непременно!
Из них двоих именно аммэ была поборницей приличных манер, атар же охотно прощал дочери маленькие причуды: хочет бегать в штанах — пускай, нравится лазать вслед за ним по стройкам, изучая эту нелегкую науку — что ж, он весьма охотно обучит младшенькую.
Лехтэ проворно ополоснула руки и уселась за стол в ожидании завтрака. Жизнь начинала уверенно входить в привычную колею. Вот только мужа не хватало. Все казалось — сейчас откроется дверь, и Атаринкэ войдет широким шагом, позовет на какую-нибудь прогулку, как это часто бывало вскоре после их знакомства. Здесь. В этом самом доме.
Воспоминания нахлынули вдруг остро и бурно, но вызвали не приступ тоски или боли, а только счастливую, умиротворенную улыбку.
— А это что? — спросила вдруг аммэ, указывая на висевший на шее кулон.
