— Уезжать всегда тяжело, — сказал он. — И неважно, расстаешься ты на некоторое время или навсегда. Я надеюсь, что у тебя все будет хорошо, но если что — просто помни, что мы любим тебя, что бы ни случилось.
— Спасибо тебе, — с благодарностью в голосе откликнулась Лехтэ.
Она слушала голоса ручьев и речушек, вдыхала ароматы трав. Было почти невозможно поверить, что видит это все в последний раз. Можно ли было представить когда-нибудь, что так будет?
Инструмент неожиданно выпал из рук, звонко стукнув о пол, эхом прокатившись по мастерской.
— Мои дети… мои сыновья… что же… как же… — Нерданэль, словно очнувшись ото сна, подхватилась и выбежала, хлопнув дверью. Она плохо понимала, куда несут ее ноги, но точно знала, что должна спешить.
— Дочка, ты куда? — охнул Махтан, когда та пробежала мимо него.
Ответа не последовало — нолдиэ уже была на улице.
На ее счастье, навстречу ехал всадник.
— Прошу, помогите, — прошептала Нерданэль. В ее глазах полыхало пламя и отчаянье.
— Чем? Что случилось, леди?
— Коня. Мне нужно к морю, — произнесла Мудрая. — Я слышала… Да, точно, не в Гаванях… Пожалуйста…
Нолдо спешился, собираясь помочь ей запрыгнуть на его лошадь, но жена Фэанаро уже оттолкнулась от земли и оседлала скакуна.
— Я отпущу его потом! — донеслось до растерянного нолдо, замершего посреди улицы.
— Куда она направилась? — голос рыжего кузнеца прозвучал весьма неожиданно.
— Не знаю, — печально ответил эльда. — Ваша дочь ничего не сказала. Она очень спешила. К морю. Зачем-то…
— Неужели успеет? — подумал Махтан, кивнул на прощание и вернулся в дом.
Прощались на берегу. Лехтэ переоделась в те самые штаны и рубашку, что приготовила себе заранее, и, заплетя волосы, уложила их вокруг головы венцом, чтобы не мешали работать. Взбежав по сходням, она закинула сумки на корму, где ей была выделена одна из трех кают, затем вернулась и долго-долго стояла, глядя брату в глаза.
— Я буду связываться с вами по палантиру, что хранится у родителей, — сказала она ему.
— Хорошо, — ответил тот. — До свиданья, сестреныш. И не грусти — все непременно будет хорошо. Вот увидишь. Мы с тобой нолдор, а, значит, сильные.
Она крепко, до хруста в руках, обняла Тара, и тот ответил ей не менее горячо и искренне.
— Мне пора, — прошептала она.
— Тогда беги, — ответил он. — Зачем оттягивать неизбежное? Потом будет только больнее.
Они еще раз обнялись крепко, и Лехтэ, поднявшись на корабль, остановилась у бортика и стала махать Тарменэлю обеими руками.
— Все будет хорошо, малыш! — повторил он ей. — До свиданья!
— До свиданья, брат!
Корабль чуть заметно вздрогнул, и Нгилион закричал:
— Ну что, эльфенок, давай, принимайся за дело! Поднять якоря!
Нерданэль летела. Мощные мышцы коня работали на пределе, повинуясь воле нолдиэ. Мысль пульсом билась в висках: «Успеть! Успеть!» И они неслись вперед. Однако вечно эта скачка продолжаться не могла, ее сменяла рысь, а затем и шаг. Безусловно Нерданэль смиряла себя, давая отдых им обоим.
На одном из недолгих привалов, она потянулась осанвэ в невестке. Безрезультатно! Нерданэль повторила попытку, но сил не хватило, и нолдиэ устало опустилась на траву.
— Почему так? Что за насмешка? Если не дано уже обнять мужа, то неужели нельзя увидеть сыновей? За что, Единый?
Она вскочила на ноги, полная решимости все же уплыть в Эндорэ вместе с женой Атаринкэ.
Нерданэль не знала, что в это же время из Валмара к морю, а точнее к небольшой верфи, скакали две всадницы.
— Не успеем. Слишком долго ты тянула с отправлением, — произнесла темноволосая, когда их кони пошли рысью.
— Ты же знаешь, я не могла поступить иначе. Отец бы запер меня, узнав, на что я решилась, — ответила ехавшая рядом ваниэ.
К опустевшей верфи все три всадницы выехали одновременно и замерли, неотрывно глядя на удаляющийся корабль.
— Верни их! — простонала Нерданэль, обращаясь то ли к двум другим эльдиэр, то ли к валар.
— Не выходит, — недоуменно произнесла Амариэ. — Мне не дотянуться до Лехтэ.
— И мне никак, — тихо согласилась с ней Анайрэ. — Словно стена или иная преграда.
Жена Фэанаро опустилась на песок, впившись в море невидящим взглядом.
— Для эльдар боле нет пути на восток! — неожиданно прогремел голос, заставив вздрогнуть Анайрэ, а Амариэ замереть в шаге от Нерданэли, которую она собиралась утешить.
— Пробудились! Стихии проснулись! — воскликнула ваниэ. — Мы сможем попросить…
— Ты же слышала, — ответила Анайрэ. — Нет дороги. О чем с ними говорить? Что мы услышим?
— Новые проклятья, — тихо отозвалась Мудрая.
Тишину нарушал лишь мерный плеск волн, да редкие пронзительные крики чаек.
— Это расставание не навечно, — неожиданно и тихо произнесла Амариэ. — Я чувствую… нет, знаю, мы еще обнимем любимых, а вы — своих детей.
— Но мой муж… ты же знаешь, — еле слышно и немного хрипло произнесла Нерданэль.
Ваниэ чуть закатила глаза и начала говорить:
— Двери во тьму откроет один и шагнет без света за тот порог. Та, что с фэа его соединена, сможет проникнуть в мрачный чертог. Светлый посланник примет дар от наследника, но не сына. Новая звезда взойдет как знак его возвращения!
