Он вновь взял в руки палантир, желая увидеть жену, а также место, где она находилась. Камень засветился, вмиг сделавшись горячим от порыва фэа Куруфинвэ, но показал Тэльмиэль, едущую верхом по равнине. У горизонта виднелась гряда холмов или же предгорья. Однако понять, был ли то Рамдал или скалы севера, Искусник не мог. Он неотрывно глядел на любимую, которая наконец полностью откинула капюшон и немного запрокинула голову, любуясь облаками. Лучи выглянувшего из-за туч Анара скользнули по ее лицу и спустились ниже, чтобы сверкнуть на кулоне.
Кровь застучала в висках, а желание оказаться рядом было так велико, что, казалось, палантир сможет переместить его к жене. Конечно, чуда не произошло и спустя какое-то время Куруфин заставил себя разжать ладони.
Решив не медлить, Искусник связался с Маэдросом, узнав от того, что ни один отряд фалатрим с верными Второго Дома в его землях не появлялся. Старшему он доверял — дозоры Химринга смогли бы засечь любого, перешедшего границы земель их лорда.
В дорогу Куруфин собрался быстро, однако покинуть Химлад, не сообщив ни брату, ни сыну, он не мог. Тьелпэ как назло должен был вернуться лишь к вечеру, а от Тьелко вестей пока не поступало. Зная Охотника, он не сомневался, что тот настигнет и уничтожит тварей, но это могло занять немало времени. А ждать Искусник уже не мог.
Оставив сыну короткое послание, в котором не сообщалось о причине столь спешного отъезда, но однозначно читался приказ не оставлять крепость и принять руководство до возвращения дяди, он привычно погладил большим пальцем кольцо и вышел из комнаты. Буквально сбежав по ступеням вниз, Куруфин вскочил на поседланного верными коня, и небольшой отряд направился на юг, к бескрайней равнине Эстолада.
Едва рассвело, верные с фалатрим свернули очередной лагерь и продолжили путь.
— На холме Амон Эреб стоит крепость нолдор, — пояснил Острад, заметив заинтересованный взгляд Лехтэ. — Полагаю, что нас могут остановить. Но вы, леди Тэльмиэль, если не хотите заявить во всеуслышание о своем присутствии, постарайтесь во время разговора не выезжать вперед.
— Я поняла вас, — отозвалась она. — Все сделаю.
Вскоре и в самом деле показался конный отряд. Увидев их, нолдиэ поспешила укрыться за спинами верных. Впрочем, прислушиваться внимательно к разговору это ей не мешало. Стражи спросили о цели визита, на что Тарион ответил весьма лаконично:
— Мы едем в Химлад.
— Вот как? — в голосе воина отчетливо слышалось удивление. — А что морской народ и верные Нолофинвэ забыли на севере?
— Это дело касается только лордов, но никак не тебя. Мы не враги вам.
Несколько долгих секунд длилось молчание. Наконец, все тот же строгий голос сказал:
— Хорошо, продолжайте путь. Но мы доложим о вас лордам Амбаруссар.
— Сколько угодно, — флегматично откликнулся Тарион.
Склонив голову как можно ниже, чтобы нечаянно не выдать себя, Лехтэ невольно вздохнула с облегчением. Что ж, путь свободен. Когда они отъехали на значительное расстояние, командир верных пояснил:
— Народ близнецов не столь многочислен, поэтому нам, вероятней всего, не станут излишнее досаждать присутствием. Проконтролировать наши перемещения — да, но за руку водить и держать на прицеле не станут.
— Спасибо вам, — поблагодарила спутников Лехтэ.
Тэльво шел по коридору и хмурил брови.
«Что фалатрим понадобилось в Химладе? Да еще и с верными Нолофинвэ? Или Финдекано — кто их разберет?»
Как назло Питьо уехал на восток, оставив крепость на младшего брата, который терялся в догадках — правильно ли поступили его воины, пропустив тот подозрительный отряд. Амрод знал, что Враг искусен в обмане, в создании мороков. Впрочем, их с братом верные узнали некоторых нолдор, что пришли в Белерианд с Нолофинвэ.
Потерзавшись сомнениями, он все же приказал удвоить дозоры и усилить бдительность, а сам направился в их общую с Питьо гостиную, в которой находился палантир.
Однако его вызов принял не Куруфин и даже не Келегорм. Племянник сообщил, что его отец с небольшим отрядом спешно сорвался куда-то к югу, а дядя преследует прорвавшихся через Аглон орков. Ни о каких посланниках из гаваней Тьелпэ также не слышал.
Понимая, что не может покинуть Амон Эреб, Тэльво мысленно потянулся к Питьо, прося того быть осторожнее. Это не было осанвэ в том понимании, как его использовали эльфы, а нечто более неразрывное. Все же фэа у них с братом была одна на двоих, хотя многие мудрые с этим утверждением и не соглашались.
Макалаурэ задумчиво посмотрел на небо, видневшееся между занавесей, не спеша встал из-за стола, отодвинув письменные принадлежности, и подошел к окну. Ночь была темной — Исиль не освещал смертные земли, предоставив право звездам напомнить эльдар об изначальных днях. Менестрель недолго любовался ими из кабинета, предпочтя ему вскоре крепостную стену.
Мелодия, грустная и щемящая, но прекрасная и нежная звучала сейчас только для него. Маглор слушал и запоминал, восторгался и удивлялся безупречной гармонии нот, что открывалась ему этой безлунной ночью.
