Я пошла в центральную часть замка, где располагалась моя любимая гостиная портретами владельцев Мордвина и их семей. Сейчас, прочитав про Феликса Блэквелла, мне захотелось снова посмотреть на его красивое лицо напоследок. Я остановилась у его портрета не в первый раз, но сегодня я вижу в нём ещё что-то неуловимое, новое. Феликс был статным, высоким и красивым мужчиной с прямыми шоколадными, как и у Винсента, волосами, только лежали они аккуратно, не как у сына. Тонкие черты лица, волевой подбородок, красивые скулы, седые виски. Его глаза были тёмными, очень выразительными, грустными, но добрыми. На лице этого человека читается высокий интеллект, следы многих тяжелых потерь и едва заметная улыбка, как будто говорящая «Держи нос по ветру». Я встряхнула головой, не поверив тому, что отдалённо услышала. Я действительно это услышала.
Какая бешенная у этого человека энергетика, раз создаётся эффект его присутствия даже после смерти!
— Надеюсь ещё увидимся, Сэр Феликс, — говорю вслух и приседаю в реверанс перед портретом.
Вообще странно читать мысли мёртвого человека. Вообще-то читать руками книги — тоже странно. Это ведь не мысли авторов, а память. Феликс Блэквелл мёртв, как он может мыслить? Остаточная энергия? И?
Путаница.
Уходя, я посмотрела на портрет маленького светловолосого мальчишки с высокомерным взглядом. Он неуловимо был похож на Феликса, но больше общих черт у него было с матерью, располагавшейся на соседнем портрете. Она тоже была очень высокомерна, с длинными светлыми кудрявыми волосами. Совершенно мне не понравилась — глаза колкие. Готова поспорить, что Кларина Вон Райн была истеричкой и неприятной женщиной, её черты лица кричат об этом.
Чувствую… меня будто хотят где-то видеть, или только захотят… нет, иначе: Хозяин меня скоро позовёт. Иду на зов. Ощущения слепого котенка, я не знаю куда иду, ноги сами меня ведут, в голове туман. Вспомнила своего бумажного кота, который шёл по воле моей магии.
Ага, зал переговоров. Повторюсь: мне конец…
Стучусь.
— Входите.
За столом уже не весь Совет, часть разошлась.
Блэквелл не выспавшийся, сидит в своём кресле, положив ноги на стол, выглядит немного странно. На официальных мероприятиях он обычно одет соответственно, но сегодня на нём походная одежда и его любимый хлыст на поясе. Левой рукой он делает пометки в своём блокноте в кожаном перелёте, а правой в это же время подписывает бумаги Совета.
Амбидекстер. Чёрт, почему я этого не заметила раньше? Это наверняка врождённое, учитывая его импульсивность, но с концентрацией внимания у него проблем нет, хотя это может быть результатом работы над собой.
На меня не смотрит. Со мной говорит бородатый качок «Зевс».
— Леди Лефрой, это ваши клинки? — кладёт он на стол мои саи из Вечной стали. Они сверкают рубинами на утреннем солнце, проникающим сквозь витражные окна зала. На лезвии ещё виднеются следы крови.
Я не знаю, что сказал им Сальтерс, но уверенна, что ничего хорошего мне ждать не стоит. Почти за любой проступок в Сакрале можно лишить конечности, жестоко избить или лишить кристалла силы, если на то есть воля Совета, покушение на жизнь Советника приравнивается к измене, а это почти всегда смерть, либо аннуляция воспоминаний и привлечение к общественному труду.
— А то вы не знаете, что мои. — сквозь зубы отвечаю я.
— Знаете, где мы нашли их?
Ну тут вариантов не много. Предоставила попытки дряблого рыжего жирдяя соскочить каким-то образом из моей ловушки, но это попросту ему не по зубам, ведь это адская боль.
— В стене?
— Почти. В Джоне Сальтерсе. Объясните?
— Моё чувство прекрасного пыталось преобразить веснушчатое сморщенное тело Барона в гобелен. Хотя его кожи хватит, чтобы перетянуть всю мебель Мордвина…
— Леди Лефрой! Вы напали на Советника!
— Уверенна, что так он и сказал.
— За это предусмотрено…
— Да Бога ради, мне плевать! Вы свои выводы сделали, что я могу против уважаемого Барона…
Картер молчит и смотрит на меня с жалостью. Из всех в этой комнате мне нравится больше всех. Я вижу по его чертам лица что-то очень отеческое, немного навязчивое, но дружелюбное. Вижу в его глазах беспокойство, он пытается как-то мне помочь, но это бесполезно, учитывая остальных семь присутствующих членов Совета, настроенных против меня. Блэквелл по-прежнему сидит безмолвно и безучастно, кончики его пальцев сведены вместе, голова наклонена вперёд. Он что-то обдумывает. Картер вздыхает и заговаривает со мной снова:
— Леди, вы можете объяснить нам свои действия? Барон сказал, что вы склоняли его к измене.
— Боже, точно… у меня просто столько связей в Ксенопорее, что я встала пораньше и пошла прямиком к самому надёжному и неболтливому человеку в Совете и так просто в лоб с бухты-барахты говорю ему «Лорд Сальтерс! А давайте-ка послужим и тем и этим!».
Майкл Уоррен подхватил мой бред и начал доказывать, что так на самом деле и было. Я смотрела на Блэквелла, ведь только он здесь на самом деле для меня важен. Только его мнение. Но он не смотрел на меня.
