Я почти полностью голая, беспомощная, обильно измазанная массажным маслом. Сказать, что я возбуждена — приуменьшить, на деле я просто горю от обилия секса в комнате. И как тут держать себя в руках, когда над тобой стоит исключительно соблазнительный самец, которого ты и так безумно хочешь.
— Ты, по-моему, напряжена. Что-то не так? — он наклонился ко мне и игриво прошептал это на ухо. От его дыхания по телу пробежали мурашки. Стройными рядами.
Мстит. За то, что тогда в баре его дразнила.
— Просто вы немного перестарались, и, очевидно, совершенно случайно. С маслом перебор…
— Хочешь, я помогу тебе сбросить напряжение? — говорит он, сводя меня с ума.
— Спасибо, не нужно.
— Алиса, я могу это сделать в альтруистичной манере, совершенно ничего не беря от тебя взамен, только прикосновениями…
— Что-то вы очень ко мне снисходительны сегодня, а ещё полтора месяца назад готовы были меня расчленить…
— Ты уже минимум четыре месяца воздерживаешься, во мне говорит жалость.
— Тогда пожалейте меня… — говорю я, а его руки, будто до этого выжидая моей команды, движутся к моей попке медленно и напряжённо, я громко вздыхаю, — Пожалейте, разрешив вернуться в Сакраль.
Я улыбаюсь, когда он перестаёт двигаться к моим наиболее чувствительным точкам и снова продолжает делать обычный массаж. Молчит, пыхтит от негодования.
Как я по этому скучала. Он такой сложный и… больной на голову! С ним каждая минута полна красок и ощущений, пусть даже не всегда приятных. И этот запах… лёгкий запах духов, новой кожаной куртки и его потрясающего тела. Последний и самый главный компонент особого аромата не описать, это что-то тончайшее и только его, для меня это запах тепла.
— И что же вас занесло в такие дали, мой Лорд?
— Одно дело, а вернее тело… у которого по коже идут очень соблазнительные мурашки. Ты — обманщица! Твоё тело отвечает мне, но ты всё равно упрямишься. Где Мерсье?
— В ресторане через улицу с семьёй, — сухо излагаю факты я.
На самом деле мне адски сложно сохранять хотя бы одну мысль в голове, даже членораздельно отвечать. Он нарушает моё спокойствие, а жизнь только начала приходить в нормальное, хоть и скучное, русло…
— Происшествия были?
— Слежка трижды.
— Характер?
— Думаю не меньше гаммы, и это были не паладины. В дни, когда мы были в Мадриде, здесь было что-то серьёзное, но я не могу копнуть глубже, не засветившись.
— И не надо, твоя задача его защищать, а остальное уже моя забота. Предчувствие тебя не подвело…
Задумался, его руки остановились. Боже мой! Берёт горячее влажное полотенце и протирает мою кожу от масла. У меня-таки вырывается тихий стон от удовольствия. Хозяин явно этому злорадствовал, и я рада, что не вижу его коварного лица, ровно, как и он мои раскрасневшиеся щёки:
— Я тебя не понимаю…
— И не пытайтесь.
— Тогда одевайся, — говорит он, звонко шлёпает меня по ягодице, но не уходит.
— Может, хотя бы отвернётесь?
— И пропустить самое интересное? Ни за что. Надо ловить момент, пока меня снова не лишили зрения.
Нет, ну каков хам!
Я сажусь на кушетку, прикрывая обнажённую грудь, но вдруг понимаю, что двигаться не могу. Помнится, какое уже было, когда я довела слепого Герцога до его комнаты. Значит, он не разрешает мне двигаться дальше.
Поворачиваю голову в его сторону, всё также прикрываясь руками и вижу, как он грозно и яростно на меня смотрит. Его ноздри хватали воздух отчаянно, а венки на лбу и руках топорщились, гоняя кровь в усиленном режиме. Эта картина отозвалась внизу живота сладкой болью, а сердце заколотилось будто бешенное.
— Милорд… — мой голос прозвучал неуверенно, — Вы позволите мне одеться?
Он хищно и быстро двинулся ко мне, обойдя кушетку. Встал напротив максимально близко, но мои отчаянно сдвинутые ноги создавали неплохую дистанцию. Но как же хочется их раздвинуть!
Винсент Блэквелл источал вполне ощутимый жар. Будь я в одежде, то уже бы умирала от духоты, но я почти голая. Его рука потянулась в к моей, видимо чтобы убрать и оголить грудь, но второй рукой я жестко перехватила его за запястье. Рефлекторно, поэтому без церемоний. Меня взбесило хамство и наглость, с коими он пытается взять меня. Я не вещь, хотя такой бесцеремонный секс бы мне и не помешал.
Готова поспорить, что Хозяин держится на гране гнева. Примаг с такой бешенной кипящей энергией вот-вот сорвётся, а я не собираюсь отвешивать поклоны, чтобы защищать свою честь.
— Никому не сходит с рук неповиновение мне, Алиса. — жёстко и вкрадчиво чеканит каждое слово мой Герцог, — Убери руки. Положи их на кушетку.
— Я…
— Живо.
Не подчинюсь и ошейник будет меня жечь. В итоге я всё равно уберу руки, а он-таки увидит мою грудь. Хм… надо бы план по лучше!
