— Такое ощущение, что я сейчас впряглась в какую-то непосильную кабалу. Алекс, — тихо позвала его она и он промычал в ответ:
— Что, Алиса?
— Мы ведь не впервые сталкиваемся, да? — хрипло спросила она, — Я попала в Сакраль в конце сентября, и Блэквелл к этому не причастен. Твоих рук дело?
— А ты… не помнишь? — нахмурился он.
— Нет, — она ответила честно, но без подробностей, зная, что ментальная магия — редкий дар, а открывать все карты человеку, который запросил у неё десять кристаллов силы для таинственных целей, как минимум недальновидно.
— Что толку от моей памяти, когда я всё равно не понимаю, что произошло? — хмыкнул он, — Это был какой-то сбой в системе, я тебя даже не видел, была жуткая гроза.
Каждое слово о подробностях её появления в Саркале было на вес золото и Алиса с жадностью слушала собеседника, но времени на это совсем не было, ведь Хозяин был в опасности.
— Расскажешь как-нибудь? Времени нет.
— Совсем нет, верно. Расскажу, заходи!
Она снова осмотрела кабинет, но взгляд её был задумчивым и слишком серьёзным, ведь она по-прежнему не могла нарушить запрет Хозяина на возвращение в Сакраль. Глаза остановились на письменном столе, а точнее на электрической точилке для карандашей:
— Алекс, а можно ещё точилку возьму?
— Ну а она-то тебе зачем? — усмехнулся мужчина.
— Поточить кое-что надо.
— Ради бога, Алиса, уж этого добра мне точно для тебя не жалко!
Она спрятала бархатный пакетик в карман, положила заряженный кристалл на стол и села рядом с точилкой. Она вздохнула и начала вставлять свои пальцы в отверстие один за другим, а машинка реагировала на них, как на карандаши и молниеносно рубила плоть девушки, которая даже не взвизгнула.
Зато реакция Алекса была мгновенной, он вскочил с дивана и схватился за голову:
— Это что за выходки!?
Алиса повернула к нему лицо, сплошь забрызганное своей кровью и увидел не улыбчивую девушку, а хищника, готового к охоте:
— Теперь я готова, — она встала и протянула ему правую руку, с которой сочилась струйкой кровь, — По рукам, Алекс. Девять кристаллов за возвращение в Сакраль, я согласна.
Он помедлил, прежде чем пожать кровавую руку, стёртую точилкой в мясо:
— Одна деталь: Блэквелл не должен знать.
— Он сразу поймёт, что мы встречались. Я не могу ему врать.
— Найди способ. Пусть знает о встрече, пусть знает о сделке, но не о кристаллах, — он хитро улыбнулся, — Будет уместней сказать, что ты отдалась мне.
— Он будет зол, — Алиса отвела взгляд.
— Зато жив!
— Это аргумент… — согласилась она и нахмурилась, — Ты только палку не перегибай. Очевидно ты не очень-то джентльмен. Просто знай, что злиться умеет не только Блэквелл. Когда меня в последний раз вывели из себя, под воду ушёл целый остров.
— Я лишь немного позлю Его Величество, только и всего. И если вдруг Блэквелл снова захочет тебя сослать, то приходи ко мне, мы подружимся.
— После того, что додумает о нас Герцог, мне в Ординарис путь закрыт, — хмыкнула Алиса, — Но я буду иметь ввиду.
И он пожал её окровавленную руку, в этот же миг переправляя в Сакраль. Как только она покинула Ординарис, Алекс сел в кресло, взял кристалл, который зарядила Алиса, и засмотрелся на него. Всё было слишком необычно и жутковато. Вуарно всегда полагался на свою интуицию, слушал магию куда внимательней, чем большинство магов, живущих в Сакрале. Алекс вообще относился к магии крайне уважительно, в отличие от остальных людей, и сейчас чётко знал, что это знакомство было не простым, что оно было как минимум роковым, поэтому прокрутил в памяти каждую секунду от нежданного стука в дверь до кровавого рукопожатия.
— Фатум, — прошептал он, смотря на закат через офисное окно.
И был прав, ведь то был рок.
Преодолев тянущее ощущение во всём теле, которое сопутствовало перемещению из одного мира в другой, я очутилась в Сакрале, упав на колени на холодный снег. Я не в первый раз преодолеваю границу миров, но привыкнуть к этому сложно: меня будто засунули в барабан стиральной машины и включили усиленный режим. Будь мой вестибулярный аппарат хоть чуточку слабее, наверно уже выплюнула бы свой стейк, который съела три часа назад.
Я приближаюсь к пути следования Винсента уже к трём утра, а время тянется целую вечность. Тревога усугубляется с геометрической прогрессией и теперь я не знаю жив ли он. Это ощущение меня ест изнутри, грызёт и убивает, мне сложно дышать, грудная клетка как будто в оцепенении… мой ржавый якорь «Лимбо» будто кто-то тянет снаружи, пытаясь освободить меня от рабства, по пути лишив и десятка рёбер.
