— Незаменимый талант. Особенно для семьи… которая, например, на протяжении всей истории выводит лучшую породу, — начала рассуждать я, явно имея ввиду Вон Райнов.
Неужели в запасе у этой семьи не остался повивальный жрец в рукаве? Уж для них-то этот талант наиболее ценен, раз они селекцией увлекаются.
Линда послала Сью принести чистые полотенца и, когда мы остались наедине, сказала шепотом:
— Лорд Блэквелл обеспокоен вашей рукой, снимите перчатки, я осмотрю.
«Лорд Блэквелл обеспокоен…» сложно поверить.
Я подчинилась, зная, что не могу нарушить обещание, данное Ему. У Линды очень мягкие руки, это руки ласковой матери. Она любит Винсента, как родного сына, я знаю это. И поэтому вряд ли она будет причинять ему зло.
Нет, она не может быть «Ювелиром». Хотя…
Моя больная рука едва ли обладает такой чувствительностью, как это должно быть, но я чувствовала то мягкое тепло от пальцев этой женщины. И в этом тепле не было ничего враждебного, ничего злобного. Спустя несколько минут Линда тяжело спросила:
— Когда это началось?
— Дотронулась до инферна этой рукой, а на ней была недавняя рана. А потом меня вырвало чёрной жидкостью.
Глаза Линды выражали ужас.
— Это не «чёрной ли смертью»?
Ах, ну конечно! Знала бы я что это за «чёрная смерть». На вид вполне чёрная, но смерть ли? Разливают ли смерть в флаконы? Подают ли вместо горячего шоколада? Никогда об этом не думала, в ассоциативном ряду с упоминанием этого слова стоит скорее тот асклеп с пилой, которого пришлось… ликвидировать, но не закупоренная по бутылкам нефть.
— Что это?
— Сложно будет объяснить, — она задумалась, — Некромантия.
Сложно? Серьёзно? Одного слова мне достаточно. Вопрос в другом: а что, смерть бывает белая? Серая? Да уж…
— У Эвы Вэйнс такого не было? — спрашиваю я, а Линда замолкает.
Эва для меня представляет особый интерес, и не только потому что она мать человека, вокруг которого крутиться моя вселенная, а потому что моя магия такого же происхождения, что и у неё. Линда хорошо знала Эванжелину Вэйнс, это точно.
— Нет, у Эвы такого не было.
— Какого уровня была её магия?
— Третьего после рождения… ребёнка. И… она не жаждала увеличения сил.
Очевидно, что у неё была веская причина держать магию в узде. А у меня заоблачные амбиции и эта неуёмная жажда покорять новые вершины. И вот я уже Примаг, а мне всего… сколько мне лет всё-таки? В общем-то это не важно, важно лишь то, что сказала Линда. Есть ещё два вопроса: могу ли я иметь детей? И почему, ПОЧЕМУ, блядь, со мной всё так сложно? Почему у меня и рука мертвеца, и ядов полный желудок, и поглощение смерти, и метка Люцифера, и мысли мёртвых, и… что ещё?
— Линда, какой прогноз? Как это останавливать?
— Я не знаю, но пока что же вы как-то это останавливаете?
— Да.
— Я буду искать ответ, Миледи, поищу в магической медицине, но пока… придётся сдерживать это.
— Это Некромантия… это определённо она… — говорю ей я, на что она кивает, — Линда… вы бы могли сделать отчет Герцогу не слишком мрачным?
— На сколько, Миледи?
— До крайности приукрашенным радужными красками.
— Я не стану врать ему.
— Самое основное он и сам знает, но не ставьте плохих прогнозов при нём. Он отстранит меня от службы, а я принесу больше пользы на войне, чем сидя в госпитале или любезничая с высокородными занудами. Линда… пожалуйста.
Сьюзен ворвалась в дверь возбужденная, её голубые глаза искрили интересом, а щёки пылали. За дверью я услышала удаляющиеся шаги и голос Артемиса.
Вот где собака зарыта! Почему он скрывал, что они крутят шашни? Знала же, что он на неё ещё в Мордвине поглядывал.
Линда уехала в Мордвин, а вот её Сью осталась на пару дней, которые она проводила с моим другом. Точнее она с ним проводила не только дни, но и ночи, на утренних тренировках я видела, как он был измотан.
Нет. Не моё это дело, и нечего сжимать зубы, когда он с утра явно не выспался.
Нужно приступать к делам, а их скопилось много.
Бойцы на тренировках всё ещё держаться подальше, хотя я присутствую почти всегда, оттачивая их мастерство. Понимаю учителей в школе, которые сходят с ума от парадокса обучения: люди могут быть талантливыми, но совершенно не хотят впитывать навыки, отчего всё доходит до абсурда. Вот и я оказалась в такой же ситуации: эти олухи не хотят меня воспринимать.
Сукины дети, значит, я заставлю.
И заставляю.
Не знаю, насколько этот способ поддержали бы заслуженные преподаватели, но если мои подчинённые не идут на тренировки, то идут на общественные работы. Протоколы и явки ведутся аудиторами, поэтому прогулять службу просто невозможно!
Терпеть не могу нестриженную траву, она меня невероятно раздражает. Некоторых бесит скрежет гвоздя по металлу, или пенопласта, хруст пальцев… а меня нестриженная трава. Так вот теперь в Форте Браска вся трава, стриженная — в этом заключаются общественные работы, да и воинов на тренировках прибавилось. С каждым днём нас всё больше и больше. Результат в том, что они уже слушают, хотя ещё не понимают. Но процесс пошёл, они мне верят. Проходит несколько тренировок, и они начинают поддаваться обучению.
