Девушка задумалась и обернулась назад, где чернота клубилась вокруг неё, будто пытаясь оторвать от неё кусок света, которым она едва заметно светилась.
— Один бред в голове…
Квин отрицательно покачала головой:
— Это не бред. Прошу, скажи мне что ты придумала?
— Часто ли мы в своей жизни задаёмся вопросом: что я такое? Кто я?
— Это вопрос не ко мне, ведь я не человек. Я знаю, что я есть: я — дух, я — демон.
— … И эгоцентристка, потому что в одной короткой реплике аж пять раз употребила личное местоимение! — она закатила глаза, а Квин широко улыбнулась, — Люди проживают жизни, так и не найдя ответ на этот вопрос, но кажется… — она снова обернулась через плечо к черноте, — Я знаю.
— И? Что ты есть?
И тогда Алиса повернулась спиной к Квин и лицом к черноте, расправив плечи:
— У меня есть маячок, — улыбнулась она, — Такой маленький, робкий, но сильный — крыло. Там, за рамой. Знаки начерчены, и было произнесено…
— …КВИНТЭССЕНИЯ! — внезапно с силой сказала Квин, сокрушив всю силу на встречу Алисе, которая в одни голос с ней тоже произнесла это же слово.
И чернота упала на Алису.
Алиса лежала лицом вниз на лужайке перед лесом уже много часов в ожидании казни, изредка освещаемая кратковременными лучами пробиравшегося сквозь густые облака утреннего солнца. В момент, когда луч касался её кожи, она чувствовала жгучую боль от плавящейся плоти и из неё вылетали разряды молнии, попадавшие в землю таким образом, вокруг неё уже была выжженная трава и она лежала в центре этого мертвого круга, диаметром примерно в 5 метров.
Её хрупкое тело, одетое в удобный облегающий летний боевой костюм, открывающий живот и плечи, извивалось от тока, дыхание сбивалось. К ней осторожно подошёл парень облегченных латах, испуганно посмотрел и быстро побежал к замку. Через четверть часа он привёл Хозяина замка.
— Иди, Питерсон, всё в порядке.
— Точно? Может кого позвать?
— Иди говорю.
Блэквелл не сводил глаз с девушки, но подойти медлил. Он осторожно присел на траву за пределами круга, наблюдая за происходящим.
— Тебе помочь? — через некоторое время спросил он.
Девушка попыталась что-то ответить, но в этот момент начался очередной приступ молний, сменившийся чёрной рвотой, словно её рвало нефтью.
Блэквелл сорвался с места и подошёл, чтобы придержать её голову.
— Бедная моя…
Её бил озноб и судороги.
Снова молнии, Блэквелл отошёл и опять сел за пределы круга. На несколько секунд выглянуло солнце, жгущее кожу девушки, отчего она завыла от боли.
— Боже! Ты с ума меня сведешь своими выходками… — он с горечью посмотрел в небо и лёг, раскинув руки на траву.
Мордвин уже десять дней не освещался солнцем, а только молниями, хотя было лето. Погода держалась довольно влажная, раз в два-три дня проливал обильный дождь, как и тем утром.
— Какое сегодня тёплое солнце, его не было словно вечность, — тихо рассуждал Блэквелл, — Оно, как сознание Лис, пробивается сквозь грозовые тучи, — он нахмурился, а потом привстал на локтях и посмотрел всё так же угрюмо на корчащуюся от ожогов и энергетических разрядов демоницу.
— Квин!
Она откликнулась, подняв голову, и посмотрела на него всё такими же чёрными глазами, но мимика была не злобная, а скорее молящая.
— Она не выдержит… не выдержит! — прошептала демоница.
Блэквелл подошёл к ней и взял за голову.
— Послушай, сегодня истекает срок, мы должны попробовать. Иначе мне придётся убить тебя…
Она сорвалась на истошный крик, когда солнце коснулось её лица, а справившись с болью, она посмотрела в его глаза и потребовала:
— Если не хочешь снова увидеть, как она умирает, пообещай мне кое-что…
— Что угодно, — с готовностью ответил он.
— Между вами больше ничего не будет. Ты будешь любить и дальше, каждую секунду своей жизни, будешь жить ради неё, но… на расстоянии. Никогда не приближайся к ней.
Винсент медлил с ответом. Эта мысль приходила ему и самому, тем более он удостоверился в том, что Алиса его не любит, что в её сердце другой, но обещать… это значило расстаться с надеждой.
— Почему ты этого просишь?
— Потому что твоя любовь убьёт её снова, но уже безвозвратно. Ты знаешь, что случается с людьми, которых ты любишь. У тебя с ней нет шансов, забудь и никогда не прикасайся к ней!
На решение ушло не больше секунды, но за эти мгновения девушка теряла последние силы под жгущим солнцем и закрыла глаза. Силы покидали её, но она всё же говорила:
— Нечего тут решать, она всё равно тебя ненавидит. Ты сломал её Лимбо, Некромант пытками. Не будет больше прежней Алисы, она вернётся Архимагом, не способным влюбиться в тебя никогда.
Всё это было правдой, каждое слово, сказанное Квинтэссенцией, и Винсент это понимал. Муки девушки отражались болью в его сердце, как и её слова. Он долго молчал, а потом, спустя несколько минут её страданий тихо прошептал:
— Вернись умоляю. Так хочу избавить тебя от боли, но не могу. Не могу и забыть о том, что вижу сейчас…
— Абрикосовый джем… — тихо прошептала она в ответ, загоняя в ступор Блэквелла, привыкшего искать в словах логику.
