А потом он потерял дар речи, не зная, что говорить, как не спугнуть момент. Он начал напевать под нос мотив давно всеми забытой колыбельной, которую так любил слушать в детстве, заводя старую музыкальную шкатулку с миниатюрой заснеженного Мордвина. Он пел тихо и смотрел на неё, в надежде, что она откроет глаза и посмотрит родными серыми глазами, но этого не происходило:
— Будет легче, Лис, обещаю. Научись возвращаться, найди самое сильное, что в тебе есть, и зацепись за это, — он замолк, потому что голос начал срываться, — Знаю, последний человек, о котором ты будешь беспокоиться — это я, но… потерять тебя — это было худшим, что я испытывал в этой ебучей жизни! — в его глазах застыли слёзы, — Пожалуйста, вернись…
— Больно, — прошептала девушка хрипло, — Как же больно… почему?
— Тише, — успокаивал он, — Боль пройдёт, обещаю.
Она закашляла себе в ладонь, и он увидел на её руке черную жидкость, которой задыхалась девушка. Он не успел больше ничего ей сказать, потому что она всё открыла глаза, но то была Квин, а не Алиса. Она сидела неподвижно, не произнося и звука, лишь смотрела в пустоту долгое время. А Винсент прижал её к себе и тихо прошептал:
— Квин, если она умрёт, то забери меня. Ладно?
И она безучастно кивнула.
Она не понимала куда её вели, не понимала где она. Глаза отказывались нормально фокусироваться, а мозг не узнавал помещений, лишь запах был знаком, но она никак не могла зацепить хоть одну ассоциацию. В ушах звенело, но это было не так значимо по сравнению с паникой, которая пришла с осознанием ситуации: её вели в плохое место. Свет ослепил её больше минуты назад, застав врасплох, а в уши врезались слова:
— Леди, успокойтесь, идём с нами, и всё будет хорошо. Герцог придёт позже.
Что за Герцог и куда он придёт она совершенно не понимала, как и всего остального, но идти в это загадочное место она не хотела. Ложь резала слух, она точно знала: в этом месте «хорошо» точно не будет. Она оступилась о полы длинного красного платья, и чуть было не упала, нотюремщики очень крепко её держали. Голова кружилась, а свет слепил, звуки вокруг казались страшно громкими, хотелось лечь на холодный пол и не двигаться, а её куда-то спешно тащили, бесконечно оглядываясь.
— Нет… стойте! — попыталась сказать она, но изо рта послышался тихий шёпот, — СТОЙТЕ! — со всей силы крикнула она и свет начался мерцать.
Стража остановилась очень резко, как будто запнувшись от слов девушки, и от этого её сильно замутило, рвота подкатила прямо к горлу, а на лбу выступил пот. На простое «стойте» ушли все силы, и теперь она была слабее, чем сначала. Свет перестал мерцать, и послышались посторонние звуки из другого конца коридора, будто на встречу шло несколько человек.
— Вот ёбанная шлюха! Теперь Винсент выпрыгнет как чёрт из коробочки! — послышался за спиной неприятный осипший голос человека, который говорил в нос. Она почувствовала запах свежей крови и поняла, что у этого мужчины сломан нос и может даже пара зубов, судя по речевым дефектам.
«Винсент» прозвучало до боли знакомо, и девушка начала судорожно соображать откуда же она слышала это имя, будто она миллионы раз его произносила.
Мужчины по бокам потащили её дальше, хоть она и пыталась сопротивляться. Девушка повернула голову и увидела в коридоре с очень высокими потолками какое-то движение, от которого сердце забилось очень быстро. Лампы, освещающие помещение, лопнули, воцарился мрак. Силуэт приближался с какой-то невероятной скоростью, но совершенно беззвучно, будто не касаясь пола.
Она попыталась что-то сказать, но всё, что смогла сделать, это приоткрыла губы в беззвучном порыве. Образы в темноте мелькали очень быстро, слышно было как что-то тяжёлое ударяется о что-то очень звонкое, бьётся ваза, и как метал входит в плоть с хлюпаньем. Снова был навязчивый запах крови и слова того неприятного человека:
— Это ничего не изменит, ведь завтра истекает срок! Тебе придётся перерезать этой сучке горло, а так бы она может выжила!
— Твоя забота тронула моё каменное сердце, Майкл Уоррен. Сдохни!
Хруст позвонков и последний вздох неприятного человека не привлекли внимания девушки, потому что теперь её мозг был занят тем, что она услышала за пару секунд до этого: хриплый, тихий, но властный голос, который будил в ней что-то очень горячее. Алиса почувствовала, как мозг начал брать на себя невероятные нагрузки, как будто после долгого беспробудного сна.
