— Да говорил. Я просил его дать тебе шанс хоть немного вдохнуть свободы. Я хотел тебя увезти куда-нибудь на время, чтобы ты снова… — он судорожно хватает меня за голову и притягивает к себе, — Мне страшно за тебя, я волнуюсь! Али, пойми, дело не в моём влечении, нет. Я просто очень тебя люблю и вижу, что ты на гране.
И вдруг меня осенило:
— Арти. Послушай, я хочу сделать тебе одну метку, так будет лучше.
— Ни за что. Даже не думай!
— Не перечь. Тебе будет проще, мне будет проще. Если то, что между нами, не настоящее, то ничего не выйдет.
— Ох, что ты мне лечишь!? Если это ненастоящее, то мы оба останемся без магии!
— Я уже почти без магии. Сделай это для меня, Арти!
Я уткнулась в его мощное плечо, а он задумался, глядя на меня сверху-вниз:
— Я продолжу тупить, когда у тебя вырез глубокий?
— Думаю, что нет.
— Погоди, а если я латентный бисексуал?
— Нет, не так она действует. Это метка дружбы. Вот тут она будет… — обвожу его правый локоть пальцем.
— То есть ты всё же останешься в моих глазах женщиной? Просто станешь страшной… А если я извращенец?
— Соглашайся.
— Я же не перестану тебя любить?
— АРТЕМИС!
Он как-то странно на меня посмотрел, и я услышала какой-то тревожный звоночек где-то у себя в голове. Непреодолимо захотелось спустить пару молний, я чувствовала, как моя сила негодует, но выйти наружу не может.
— Что ещё изменит Сигил? Иммунитета ведь к твоей силе у меня не будет?
— Нет, конечно не будет, мы не силы связываем, а души, поэтому скорее всего я просто не захочу тебя ранить, мне будет это сделать очень тяжело. Но что за странный вопрос?
— Просто… интересно.
— Так, мозг мне не еби, да или нет? Хотя я уже всё решила, дай свою медвежью лапу, — без лишних церемоний я беру его правую руку и шепчу призыв.
Магия потекла по моему телу от моей правой руки в руку Артемиса, остановившись на наших предплечьях, приобретала форму древнего знака.
Настоящее. Всё, что было между нами — не обман.
— Это потрясающе… — он открыл глаза и приблизился к моему лицу, замирая в дюйме от моих губ и смотря на меня с улыбкой, — И ты по-прежнему красива. Но я вдруг понял, что я слишком хорош для тебя, малышка.
— Ну и скотина ты, Артемис!
— Теперь возникает вопрос, почему ты раньше этого не сделала?
— Ты сам мне только что орал, что это опасно, ссыкун! — делаю паузу, — Что за блондинка с вами приехала? Наложница?
— Да, это Катрина. Её продал Блэквеллу этот идиот Саммерс.
— Она маг?
— Думаю да, родилась в Фисарии.
— И сколько за неё попросил Саммерс?
— 200 драхм.
— Мало. Она стоит намного больше… — с тяжестью признаю я. Девушка и вправду мила, она с лёгкостью может сойти за благородную леди, если немного её подучить.
— Да, Блэквелл видимо так же подумал, потому что заплатил 1000. Красовался перед новой наложницей наверно, иной причины не вижу.
— Он не любит дешёвые игрушки… — добавляю я и понимаю: раз уж он дал выше заявленной стоимости, значит припас для себя.
Больно. Артемис увидел на моём лице тень внутренних мук, потому что тут же спросил:
— Мне кажется, или ты к ней… ревнуешь?
— А ты на неё запал? Ты меньше пяти минут назад избавился от влечения ко мне, когда ты успел?
— А я не про себя. Ты ревнуешь её к Блэквеллу.
Я закусила губу и опустила глаза.
— У меня нет прав ревновать, — тихо говорю я. Артемис задумался и взял меня за руку.
Он ничего не говорит, не успокаивает меня и это даже хорошо. Что тут скажешь? У меня действительно нет никаких прав ревновать Винсента к его гарему.
— Послушай… — он смотрит на свой новый знак на локте и спрашивает неуверенно, — Ты ведь не первый раз нарушаешь правило, ставя знак? В битве за Мордвин ты сделала тоже самое с Блэквеллом… не тоже самое, тот знак…
Я киваю.
— Значит, ты не просто влюблена. Это настоящее чувство? — он сейчас очень напряжён. Я знаю, как сложно даётся ему деликатность, и сейчас он старается не задеть мои чувства, — Как ты можешь!?
— Я сама не рада, Арти. И поверь, я ни на что не надеюсь, просто… это сильнее меня. Это сильнее всего, с чем я когда-либо сталкивалась. Это даже намного сильнее, чем моя тяга к магии и трансу Архимага, который должен был меня убить. Моё чувство… это всё, что у меня есть.
Он закусил губу и стал ещё серьёзней. Так он делает всегда, когда хочет что-то сказать, но мнётся.
— Теперь ещё один честный ответ с твоей стороны, раз уж похоть больше меня не мучает: у тебя было что-то с Герцогом?
Я конечно же молчу, но он без труда прочитает мою реакцию. Артемис не слишком хорошо разбирается в людях, но меня он знает, как никто.
— Блядь, Али! — он нахмурился и отвернулся, — Ей Богу! Я думал, ты ценишь себя выше…
— Не тебе меня судить, Артемис. Я сделала это по любви и не жалею.
— Мне просто страшно за тебя. Ведь ты знаешь…
— Конечно я знаю!
— И на что ты рассчитываешь? Что будет дальше?
— Может, когда всё закончится, когда Некромант умрёт, Он даст мне свободу… или хотя бы даст сбежать так далеко, как я смогу. Я просто хочу окончательно всё забыть и убежать на самый край вселенной, где буду принадлежать только себе и магии.
— Он никогда не даст тебе свободу, Алиса, не будь дурой.
