— Я не привыкла получать в подарок бельё от мужчин и принимать его с угрозой здоровью моим близким.
— Стоп. То есть просто получать бельё от мужчины — ты привыкла?
— Ты даже представить себе не можешь, на что шли твои Лорды, чтобы затащить меня в постель, — бурчала она себе под нос, игнорируя агрессию мужа, — Бельё, одежда, адские щенки, драгоценности… чего там только не было!
— Ты же ничего не приняла?
— А сам как думаешь?
— Надеюсь, что ничего. Ты назовёшь мне имена всех, кто дарил тебе подарки, — приказал он, — Убью всех.
— Хороший план. Останешься без союзников! — украдкой улыбнулась она, — Совсем один, Винсент, прямо как в твоих социопатических Утопиях!
— Вообще не смешно.
— Не смешно просыпаться среди ночи и видеть портреты твоей матери и бывших жён, учитывая, что двое из перечисленных на том свете.
— И что, мне твой портрет туда повесить!?
— Учитывая мой страх снова попасть под власть Квин? Моё отражение — не самая успокаивающая вещь, которую ты мог бы придумать.
Её брови взлетели вверх, она буравила взглядом Винсента, смотря на него через отражение в зеркале.
— Не говори глупости, у тебя чудесное отражение, и сейчас ты его не боишься, — не сдавался он, но отвернулся, чтобы не отвлекаться.
— Потому что смотрю на тебя.
Он резко обернулся и посмотрел звериным взглядом.
— Я сниму портреты, если ты покажешь мне бельё. Не в коробке, а на себе.
Она развернулась в нему лицом и сложила руки на груди, хищно улыбаясь:
— Только портер Эвы ты повесишь внизу, там, где полагается висеть всем твоим родственникам. Тоже касается и Ирэн.
— А Ниэлин не прошла твой кастинг?
— Не прошла, но билет в ад за твоего сына я ей готова выписать.
— Ирэн по правилам не должна там висеть, — отстранённо произнёс он, — Там место только тем, кто продлевал поколения Блэквеллов… официальным путём, поэтому я и маму туда не вешаю.
— Тогда внеси поправки в эти ебучие правила. Все должны знать, что ты рождён Эвой Вэйнс, и что Ирэн была лупоглазой овечкой, судя по изображению, — бесстрастно заговорила Алиса, — Без шуток, Винсент. Тебе надо перестать держать своё прошлое в рамках этой комнаты. Ты — хозяин Мордвина, законный наследник и Верховная власть Сакраля. Если эти идиоты пикнут про количество твоих жён или происхождение твоей матери, то… — она ловким движением развязала пояс халата, открывая перед мужем вид на тёмно-фиолетовый атласный заниженный корсаж, который идеально сидел на её теле, а внизу болтались подвязки. Алиса игриво улыбнулась и закончила фразу, — …То их разразит гром и молния твоей мстительной третьей жены.
Слова, сказанные Алисой, тронули Блэквелла до глубины души. Они подняли его самые сокровенные страхи, которые он сам не мог признать, а она в два счёта проникла в самую глубь. И сделала это с таким изяществом и соблазном, что у него пропал дар речи. Он стоял и смотрел в её распахнутый халат открыв рот и дивился чудесному зрелищу. Всё сидело идеально, и он даже представить не мог, что этот цвет может так идти женщине.
— Чего ждёшь? — игриво спросила Алиса, а он сделал шаг к ней на встречу и протянул было руку, чтобы прикоснуться к ней, но получил шлепок по ладони, — Винсент, уговор был только показать тебе. Я показала, а ты посмотрел. Бегом снимай портреты! — она цокнула и развернулась обратно к зеркалу, снова привстала на носочки и начала наносить бальзам для губ.
Блэквелл покорно пошёл выполнять команду, зачарованный своей женой. Сняв три портрета, один из которых был перевёрнут к стене изображением, он спрятал их в гардеробную, а потом вернулся к Алисе.
— Как ты это делаешь? — тихо спросил он.
— Что именно? Ведь тебя явно не уроки мэйкапа заинтересовали? — она хитро посмотрела на него.
— Манипулируешь мной… — хмуро ответил он, а потом уже улыбаясь прибавил, — Бельё мне не нравится.
— Что!? — возмутилась она и нахмурилась.
— Сними, я его верну.
— Чёрта с два, я тебе его не отдам!
— Почему?
— Во-первых, ты врёшь, у тебя полотенце едва держится на бёдрах, — она немного смутилась, — А во-вторых, это бельё мне нравится! Оно… настоящее, — последние слова она произнесла себе под нос почти шёпотом.
— Что значит «настоящее»? Конечно настоящее…
— Да забудь.
— Я оставлю его тебе, если объяснишься.
Но Алиса не хотела объясняться, она отошла в гардеробную и начала расстёгивать крючки корсажа.
— Алиса, ты что делаешь!?
— Снимаю. Ты так сказал.
— Я сказал тебе объясниться. И до сих пор жду объяснений, — он скрестил руки на груди и вскинул брови, в ожидании. Он видел, как Алиса нервничает и хмурит брови, знал это выражение лица: она скрывала что-то, стыдилась, — Ты с места не двинешься, пока не скажешь в чём причина.
Вместо слов, она скинула халат размашистыми движениями и в полёте встряхнула его, как будто выбивая пыль. С яркого куска ткани с орнаментом не полетела пыль, а сошли краски, он превратился в бледно-голубое заношенное платье для рабынь гарема Мордвина, которое ей когда-то принесли и положили на кровать, в тот самый день, когда Винсент привёз её в замок.
