— Простите меня, — прошептала она очень тихо одними губами, ведь мёртвым всё равно: быть в тишине или лежать, сотрясёнными звуковой волной, — Простите, — повторила она и даже не перевела взгляд на дверь, которая открылась с грохотом, впуская паладинов, держащих наготове свои инструменты порабощения Квинтэссенции.
— А ведь нас предупреждали, что она вернётся на это место! — довольно тихо сказал один из островитян, но Алиса ухватила его реплику и хищно взглянула на мужчину:
— Кто предупреждал? — заговорила она громко, рассекая воздух звонким голосом, пробирающим до мурашек.
— Тот, что ведает тебя даже когда ты спишь! — ухмыльнулся другой паладин, но Алисе нужно было больше информации.
— Существует слишком мало способов, чтобы предсказать мои телодвижения, кучка вы идиотов, — она невольно тронула свой медальон на шее, — Поэтому, наверное, «мудрость Убуда» довела вас до чего-то оригинального.
— Тебе не уйти от возмездия, Акаша! — один из паладинов ступил вперёд, и Алиса узнала в нём того, кто командовал предыдущей облавой, — Ты ответишь за то, как ворота Убуда пали, а стихия поглотила наш дом.
— Если уж этот рай неземной был вашим домом, какого лешего вы с него так дружно слиняли? М?
— На то были причины: мы нужны здесь.
— Кому нужны? — хмыкнула она, рассчитывая на ответы, но они были слишком пространными.
— Тем, кто понимает истинную энергию.
— А не та ли это энергия, что смердит гнильцой? — они не отвечали, поэтому Алиса продолжала говорить, хотя внимательно следила за каждым движением каждого мужчины, кроме тех, что стояли вне досягаемости, — Если да, то не вижу в вас почёта к чёрной смерти, вижу лишь, что вы ищете меня, бросаетесь презрительным «Акаша», а сами норовите запереть мою силу в горстке блёсточек, чтобы… чтобы что, стесняюсь спросить?
— Чтобы научить мир жить правильно.
— Чую, что ваше «правильно» грешит сходством с идеями инквизиции или фашизмом… уж не вдаюсь в подробности, но дурно пахнет ваша идеология, поэтому, увы, я не в деле! — она спокойно обвела взглядом всех присутствующих, уловив в задних рядах паладинов попытки зажечь губительные для неё травы. Паладина подвела зажигалка, которая лишь щёлкала, но никак не давала пламени, — Ребят, вам огоньку? — спросила Алиса с искренним интересом, — Я помогу!
Она отступила на шаг в сторону, становясь боком к баллону с углекислым газом, который, как оказалось, был на протяжении всего их разговора открыт. Никто и не заметил специфического запаха газа, ведь в морге и так пахло не самым приятным образом. Внезапно Алиса уловила движения человека, что пытался зажечь дурманную траву и рассмотрела в нём что-то знакомое.
Это был Мистер Джим — любимчик всего персонала больницы, который совсем перестал пить таблетки.
— «Огонь всегда начинается с искры». — процитировала Алиса мужа, и щёлкнула пальцем, извлекая искру с улыбкой.
Воздух вспыхнул в мгновение ока, погружая в огонь всё содержимое морга, всех паладинов, Алису и распространяясь по клинике неимоверно быстро. Раздался взрыв, люди горели заживо, пытаясь убежать от огня, но…
— Зато наверняка травки подожглись, да? — улыбнулась Алиса, сидя на корточках над Мистером Джимом, который горел заживо.
Она встала и спокойно шефствуя в огне подошла к камере с горящим трупом Эвана, и стояла так всё время, пока тот горел.
— Тебе страшно? — спросила она у безмолвного друга, — Не бойся, я с тобой. Больно уже не будет.
Закари Боллан «Демония».
«Сигил Люцифера, так зовётся сей знак. Несущий Свет, сын Божий был прекраснейшим из всех детей и обладал мудростью, затмевающей мудрость прочих. Знак той силы — есть метка способного мага, великого воина, мудреца, красноречивого и свободомыслящего. Люцифер — прародитель демонов, создатель их.
…Природа демона — самая суть магии, вопреки представлениям простого люда. Демон — есть персонификация силы в разных вариациях, иначе говоря, демон — и есть магия. И я призываю магов всех времён воспринимать демонизм не как проказу, а как верховную сущность, божество. <…> Люди древности обладали мудростью и знанием, они поклонялись силе и имя силе — Бог.
Бог — есть демон черноокий…»
