Съела немного, но видно, что наелась. Когда принесли желе, она смотрела такими глазами, будто таких изысков вообще себе не позволяет. Я ведь знаю, как она любит желе… обожает!
Она часто задышала как собачка, когда я поднёс ложку с кусочком дрожащей вкусной массы к её губам, а она… резко встала и убежала в туалет. Всё это время свет мерцал, а я сидел, спрятав лицо в ладонях, и земля уходила из-под ног от такой ситуации.
Вернулась спокойной, укутавшись в пальто и спокойно съела половину, протянув вторую мне. Смотрела как я ем, сидя абсолютно недвижно. Больше эмоций на её лице я не видел, а по чёрным глазам ничего не понять.
— Наелась?
Кивает, выходя из режима Алиса-экспонат-музея-Мадам-Тюссо.
— Пойдём покажешь где ты живёшь.
— Нет.
— Не покажешь где ты живёшь?
— Не покажу.
Страшно представить, если честно. Почему-то вообразил себе картонную коробку, а рядом кошачий лоток.
— Но гулять пойдём? — с надеждой спросил я.
Кивает.
Это хорошо.
Просто ходили молча несколько минут, а потом я немного осмелел:
— И чем ты занимаешься в промежутках между бизнес-ланчами?
— Прячусь.
— От кого?
— От всех.
— У родителей бываешь?
— Нет.
— Почему?
— Потому что с ними в очках не походишь.
Логично. То есть она оставила за плечами всё старое.
— Звонишь им?
— Нет.
И всё?
— И всё же… почему Лондон? В мире много городов, погрязших в облаках без солнца.
— Люблю Лондон. — снова короткая фраза и взгляд в никуда, — Тут легко потеряться.
— У тебя блестяще выходит. Теряться. — вздохнул я. Мне очень больно говорить, но и держать в себе всё это уже нет сил, — Как можно было потеряться во времени? — она молчит, — Ты хоть представляешь…? — начал я свою истерику и тут же осёкся, ведь было ощущение, что Алисы рядом нет, а вместо неё какой-то робот.
Бесполезно что-то говорить. От негодования я пнул камень в голубей, которые разлетелись большой бестолковой массой.
Мне не понравилось, как Алиса за ними наблюдала: как сытая кошка, смотрящая на потенциальную добычу. Она следила за повадками, откладывая прыжок на будущее.
— Ты дорого одеваешься для человека, который ест голубей. Это на тебе копия или оригинал?
— Копия… — уклончиво говорит она.
— Бесплатно досталась?
— Абсолютно.
— Алиса, — преграждаю ей путь и пытаюсь заглянуть за её чёрные очки, — Это же не видоизменённое бледно-голубое платье?
Она не ответила, но мне вдруг стало ещё отвратительнее, чем было, хотя думал, что такого просто быть не может. Она отвела взгляд в сторону лавки, и я почему-то понял, что идти дальше она не хочет, потому что любовно смотрела на пустую лавку, на которую мы спустя секунду присели.
Вместе.
— Виски, — хрипло говорит она, — Седые.
— Ага, — тихо отвечаю и смущённо прикрываю ладонью, — Ты заметила… старо выгляжу с ними, да?
— Не старо. Просто ещё больше похож на отца.
— Просто он тоже терял своего Ангела.
— Хорошо, что ты выжил, — вместо всего прочего сказала она и чуть повернулась ко мне.
У меня внутри всё онемело. Стало немного дурно просто от того, что своими словами, Алиса пробудила во мне надежду на… на нас. Я был беззащитен, как младенец, уязвим, моя душа ждала лишь её близости, колоссально вибрируя от каждого её безразличного черного взгляда, отдавая по незатягивающимся ужасающе-больным ранам.
— Я здесь взаперти, — тихо пролепетала она, — Без возможности узнать о том, что произошло в Арчере. Не знаю, чем это закончилось, что было со мной, что с тобой. Но ты выжил — это главное, — она говорила монотонно и тихо, но повторила в конце с облегчением выдыхая, — Это самое главное. Важнее нет ничего.
Это было не похоже на облегчение от долгого ожидания какой-то очень важной новости. Ощущение, что отставной биржевой спекулянт узнал о падении акций фирмы, которую он не слишком любит — это максимально подходит к тому, что я вижу. Алиса просто что-то просчитывает, её пульс наверняка грешит стабильностью и размеренностью, в то время как у меня зашкаливает.
Я так давно не был к ней близок. Она внезапно коснулась меня, и у меня внутри что-то щёлкнуло. Оцепенел и задержал дыхание. Она тоже. Это сделало меня чуть смелее, и я приобнял её своей рукой, держа за плечо и прижимая к себе ближе.
Пресвятые угодники, как же она снова истощала! Кожа да кости, и вся холодная, хотя пальто довольно тёплое. Поворачиваюсь к ней и пытаюсь проскользнуть рукой под верхнюю одежду, но не для того, чтобы полапать, как она наверняка подумала, потому что напряглась и сильно занервничала. Чего у неё не уменьшилось, так это мышечной массы, потому что я почувствовал каменные мышцы под своей ладонью, которая всё-таки ушла под просторное пальто, а ещё я почувствовал…
Я резко отшатнулся снял с неё очки. Алиса очень медленно отсела от меня, превращаясь в хищника прямо на моих глазах, но я схватил её за слишком тощее запястье, не давая ускользнуть от меня, что она явно пыталась сделать. Сел ближе, медленно распахнул пальто и понял причину её странной походки, понял почему она говорила о пользе мяса, понял почему она такая осторожная.
Беременна.
