- Не сравнивай женщину-мага и наследного Блэквелла. Дети этой семьи в разы сильнее многих взрослых магов, а Элайдже уже было 12. И он не хотел её убивать, он конечно сын Кларины, но не чудовище же. Винсент... С ним произошло страшное, сама понимаешь. Он перестал говорить, Феликс что только не делал. А Магия в нём перешла на другой уровень, хотя он этого и не понимал ещё. Бедный мальчик болел долго.
То есть он такой социопат с детства! Ирэн Барко умерла всего через год, не говоря уже об отце, о соратниках. Я была права в день, когда он выкачал у меня половину крови: его жизнь - сплошные поминки. Это ужасно.
- А Кларина? Она не скрывала своего счастья видимо? Конкуренцию уничтожили, бастард обезврежен, сын в шоколаде, - рассуждала я.
- Примерно так, эта стерва сделала многое, чтобы добить Винсента, а ему и так было не сладко. Но у него был любящий отец, который понимал его. Им повезло друг с другом.
- Элайджа умер? Как?
- Три года спустя он и его мать попали в заварушку, Некромант к тому моменту уже набирал сторонников.
Поделом. Маленький ублюдок заслужил свою смерть.
- И Кларина тоже умерла?
- Я ощущаю себя на допросе, девочка!
Очевидно, и она откинулась. И снова: поделом. Таких сук надо травить ещё во младенчестве. Чёрт знает, что из себя представляет её семья на деле, но и им бы я поотрывала лапки, как комарам, жужжащим всю ночь у уха.
- Простите, - в это время говорю я, понимая, как невежливо было налегать с расспросами на чудного старичка-Куратора.
- Алиса, ты ведь будешь хранить в тайне наш разговор?
- Обещаю вам.
- Ты необычная девочка, уж я-то много в жизни повидал. Я говорю тебе всё это, чтобы ты не будешь так... категорична к Блэквеллу, он...
- "Великий человек и гений". Я поняла.
- Ты поймёшь, позже. Только мой тебе совет, не поддавайся на его... мужское обаяние, а то...
Тьфу, блядь! Почему все темы сводятся к одному?
- Мистер Флэтчер, я здесь не для этого.
- А для чего?
- Не для того, чтобы сломя голову бежать на открытую местность за сумеречным призом.
- Конечно, ты умнее этих лоботрясов в разы. Не смей проболтаться о нашем разговоре, это наша тайна. Я же не ошибусь в тебе?
- Чтоб мне провалиться, но не разочарую! - подмигиваю я ему.
Он вышел проводить меня сегодня. Будь я сентиментальной, то сказала бы, что испытываю трепет к этом старику, что он для меня как ворчливым, но очень мудрый дедушка, периодически страдающий маразмом.
Но я - всё ещё я, поэтому я кланяюсь ему и просто смотрю в его выцветшие глаза, обрамлёнными тысячью морщинок. Когда-то давно Дронго Флэтчер был очень улыбчивым и невероятно обаятельным мужчиной, но нескончаемая война принесла слишком много бед и его лицо изменилось и застыло в ворчливом и суровом выражении лица, которое не пощадило время.
- Ещё увидимся, моя дорогая - говорит он, и я пришпориваю лошадь, из-под копыт которой полетела пыль и летела до тех самых пор, пока я не пересекла реку. Потом была мокрая земля, а потом нескончаемые снежные степи, потом снова снег, но уже в лесу, а за лесом...
...За лесом город, который в древности называли обетованным краем северного сияния, на Севере омывающийся Крайним Морем, на Западе смотрящий с отвесной скалы на безграничные просторы гор, на Юге охранялась плюющимися без конца гейзерами (свидетельствующим о не прекратившейся вулканической деятельности), а на Востоке был древний лес с многовековыми деревьями и плодородными землями. Благословенный всеми Четырьмя Стихиями Мордвин, оплот магии, столица всего Сакраля, и владение Великого и Ужасного, но такого несчастного Винсента Александра Блэквелла.
В воздухе было что угодно, но не дух Рождества, который по логике вещей подобрался ровно по календарю совсем близко к Сакралю, но решил не спускаться и не радовать истосковавшиеся по чуду дома. Зимнее солнцестояние праздновалось в мире магии не так масштабно, как в Ординарисе, и всё же люди наряжали дома, доставали лакомства, пели песни и радовались тому, что с этого дня солнца будет чуть больше. Хорошей приметой в этот день было знаменитое северное сияние, прославившее эти места, но в этот год его не было, его заменили другие события, не столь радостные.
В Мордвин только вернулся отряд с боевых действий. Над раненными вились женщины в больничных формах, раздавая пузырьки с зельями и обрабатывая раны, но некоторым помочь зельем было уже нельзя: они корчились от лихорадки и испускали последний дух прямо на больничной кушетке. Такие раны были магического происхождения, а всё, что касается обычных ран можно залечить чайной ложкой лечебного зелья. Но учитывая положение вещей, при которых Ксенопорея со всех сторон поджимала движение сопротивления, ингредиенты для таких напитков добывать всё сложней и Блэквелл отлично понимал, что рано или поздно его люди начнут умирать от обычных ран, поэтому он в последнее время строил планы как достать ингредиенты.
