"Я так решил". И больше аргументов было не нужно, ведь та фраза вмещала в себя и окончание всех споров, и самые зловещие угрозы от Герцога Мордвин, одно имя которого внушало страх окружающих. Угроза была подкреплена вспышкой огня свечей и факелов, освещающих мрачный зал суда, поэтому последующие несколько секунд никто не двигался и ничего не говорил, боясь всколыхнуть новую волну, раскатывающегося по залу, эха от голоса Блэквелла. Герцог лишь обвёл грозным, но спокойным взглядом присутствующих, чтобы убедиться, что никто не осмелится протестовать, а потом всё-таки увидел движение, но уже где-то снизу, куда на холодный пол в обморок падала Алиса, ведь силы на вспышку огня он, забывшись, взял у неё.
Как же, чёрт побери, холодно...
Меня кладут на стол в зале переговоров. Кто? Не знакомый запах, наверное, слуга, не стражник точно, ведь я знаю какая на ощупь форма стражи Мордвин.
Наяву снится сон. Опять этот же сон. Только теперь тот человек знает, что я смотрю. А он смотрит на меня своими черными глазами без белков, зловеще улыбаясь:
- Надо же, вот кто спрятан в его рукаве: ещё одна Квинтэссенция! Он всё равно умрёт, ты не сможешь ничего исправить, - говорит этот человек.
Картинка в зеркале становится блёклой и превращается в черноту там, где по логике должна быть моё отражение. В отражённый комнате появляюсь я из темноты, всё так же, как и в жизни, кроме выражения лица, оно злорадное и коварное, мои отражённые губы открываются и голос шепчет:
- Ты не сможешь ничего исправить!
Мне страшно, мне очень страшно. Сила вокруг давит на меня, а я словно муравей. Совершенно непроизвольно начинаю шептать без умолку на своём родном языке как сильно хочу забвения.
Я чувствую запах Лорда Блэквелла где-то рядом, чувствую его тяжёлое дыхание. Он слаб, но дышит.
Жив.
Он шепчет мне:
- Сейчас ты должна прочитать обратное заклинание. Ясно?
Это его голос. Голос, которого, думала, уже не услышу.
Из моего рта вырываются слова заклинания. Не получается. Слишком мало сил, заклинание не действует.
- Попробуй ещё раз, - тихо говорит он.
Повторяю.
Не действует. У меня истерика, озноб, скручиваюсь в позу зародыша. Слышу, как он ложится на стол рядом и тяжело дышит: у него тоже нет сил.
- Алиса, посмотри на меня.
Не хочу, не могу, не вижу. Но давление от приказа заставляет меня посмотреть на Хозяина. В его живые глаза. Он жив?
Он жив...
Всё получилось, он жив!
- Ответь мне почему ты плачешь? - он с давлением спрашивает меня.
Плачу? Чёрт подери!!! Я плачу!? При нём? О Боже, что это за выходки, я же никогда бы себе такого не позволила!
Откуда не возьмись в голове всплывают чьи-то слова, будто издёвки из прошлого.
- Плакса, вот плакса... - ужасаюсь я сама себе вслух.
А в ушах уже другой голос, мужской, брезгливый, режущий по сердцу "Прекрати уже реветь, видеть не могу твои слёзы! Чтоб больше я тебя в таком состоянии не видел!". Ах этот голос, откуда же я его знаю? Голова просто разрывается в поисках воспоминаний, но Хозяин меня трясёт за плечи, пытаясь отвлечь:
- Эй-эй-эй, что за реакция? Сколько же в тебе тараканов, милая, - тепло прозвучал его голос, - Плачь, если хочешь, может тебе будет легче. Просто скажи, что заставило тебя заплакать?
- Страшно... мне страшно, - я не могу не отвечать, меня колотит, не хватает воздуха...
Он властно и нежно одновременно обнимает меня, прижимает. А вот это точно мои галлюцинации.
- Ничего не бойся, пока я рядом, - говорит он, прижимая к себе, - А сейчас прочитай заклинание.
Тепло. От него идёт такое магическое тепло, вперемешку с чарующим запахом его тела. Я читаю, губы дрожат, но тепло его тела придаёт мне уверенности и сил.
Силы возвращаются, озноб спадает, голова становится более ясной.
Я, оказывается, боюсь холода? Нет, не того, что приходит со свежим ветром или снегом, а того сковывающего страхом холода, когда тепло уходит из тела. Огонь ассоциируется у меня с Хозяином и становится жутко, когда огня вовсе нет. Вот в чём мой страх.
Мне становится так, чёрт подери, стыдно за свои истерики, как после беспамятной пьянки, когда ты ужасно себя вёл и хочешь провалиться под землю! Да, вот моё состояние: хочу провалиться под землю. Страх затуманил мой разум.
Он берет меня за голову и смотрит в глаза уже более ясные.
- Всё? Все живы?
Я киваю. Грёбанный стыд... слёзы всё ещё катятся по щекам.
- Ты стыдишься. Чего?
- Я вообще-то редко плачу, Милорд...
- Я никому не расскажу, - тихо шепчет мне он, - Это будет нашей тайной, я умею хранить тайны, веришь?
