Ох и тяжка же была эта доля. Зажатый рамками «Договора», при скудном обеспечении припасами и техникой, «забрасывался» он в тьмутараканьи дали на всю долгую-долгую зимушку. А начиналось все еще с лета, как только малость отойдет от зимовки. Надобно было подзаработать изначально на ягодах, грибах, вениках, а опосля начать готовить свои участки к новому сезону, параллельно отстреливая копытных по заготовительным лицензиям, подбодяжить избушки, заготовить с запасом дровишки, а поближе к осени завезти на лабазы провиант, прочистить путики, вдоль которых надобно подремонтировать али вновь изготовить старинные, но шибко уж уловистые снасти — кулемки. И в начале октября, заехав окончательно, готовиться к зиме.
В это время всю отстрелянную птицу не ощипывают, как «интеллигенты», а просто отдирают со шкурой (пиджак снимают) да со всунутыми вовнутрь кишками кидают в железную бочку — пущай киснет (амбре, скажу я вам!) для будущей приманки на капканы и кулемки. А тут вскорости и снежок подвалит, надобно прошмальнуться по всем своим владениям, посмотреть, посчитать все следочки, переходы и выползы, внести «коррективу» в дальнейшее. Подмораживать стало — пора попутно лосишку отстрелять на жратву да на приманку, а ежели есть возможность, то и рыбки подзаморозить. Глядишь, и вскорости белка с соболем «вышли»80 — началось! Поначалу ходовой охотой с лайками, в урожайные-то годы белки бывает страсть как много: и на черемушнике вдоль речушек, и в бору, только поспевай подбежать на лай и узырить тщательно прячущуюся в ветках али припавшую к стволу уже серо-рыженькую бедолагу. А попасть надобно в головку, а то сдавать придется вторым сортом. Ежели еще и соболь проходной пошел, то так уханькаешься за цельный-то день, что только в сумерках до ближайшей избушки доползешь, ежели успеешь…
А тут еще пожрать надобно сготовить себе да баланду для собак, обснять шкурки, натянуть их на пялки, ужо потом и собой заняться: перво-наперво ружьецо почистить и смазать, прореху на заднице зашить, дырки заштопать и занозы повыколупывать, брюхо набить, залить все горячим чайком, напоследок, подбросив дровишек и задув свечку али карбидку81, растянуться на нарах под усыпляющее бормотание приемника. Вставать же надобно затемно, подтопить чуток печурку, подогрев вчерашнее, швыркнуть чайку, засунуть в сидор топор, припасы, приманку и шмотки на случай нечаянной ночевки в тайге — и шасть за дверь, поджав ее снаружи колом. Собаки уже вертятся вокруг, повизгивают, рвутся в лес — поехали! И опять все по новой.
А уж когда совсем снег падет и с собаками ходить больно тяжко будет, переходить надобно на капканья. Вот и шуршишь на обитых камусом82 охотничьих широких лыжах по подзасыпанному вечор свежим снежком путику, внимательно поглядывая на появляющиеся по сторонам настороженные капканчики. Глядь — сработал! Попался, голубчик! Сидит с защемленной лапой, зубы скалит, рыкает, умиротворяешь его колотушкой, осторожно налаживаешь заново снасть, поправляешь навесик из сосновых веток над ним, чтоб вездесущие вороны, сороки да кедровки не испоганили будущую добычу, и дале покатил. А вот и захлопнутая кулемка, тяжелый давок так пришлепнул зверька, что превратил его в «соболя табака». А ведь как ринулся он по бодажине, аккуратненько положенной наклонно с земли к кулемке (а соболь такая бестия, мотается он по тайге в поисках добычи хитрыми зигзагами, то по полу, то ходом по деревьям, но уж обязательно пробежится по всем сваленным или наклонным деревьям, ни одно не пропустит), потянулся к подвешенной на той стороне приманке и наступил на насторожку — хась! Отбегался! И вот так опять до вечера, путик ведь как лепесток у ромашки, обежал его и снова в свою избушку, а назавтра по следующему лепесточку, и так всю зимушку, и, только обловив оседлого соболя на участке, постепенно переходишь, таща за собой нарточку с барахлом, из избушки в избушку, все ближе и ближе к той, что последней к людям находится.
