Фотографируем, Володя снимает все на камеру, последний прощальный привет Аннапурне — и вниз, к АБС, где в одной из лоджий и умащиваемся на ночлег. Проскочили все за четыре дня, пора и честь знать, назавтра вниз, вниз, в цивилизацию. А посему в длинной лоджии-столовой делаем отвальную. Длинный деревянный стол, лавки по обоим бокам забиты альпинистами, разноязычный гомон, хохот и отменный аппетит. А на такой высоте и кормят отменно! Пара непальцев на газовой горелке готовят офигенный рис с различными приправами, зелень, мясо и рыба по желанию. Мы дружно достаем альпинистские стальные кружки, я лезу в задний карман за зиковской фирменной фляжкой. Набулькиваю каждому на два пальца витамина «Ш», открываем по баночке красной икры и, дружно хряпнув, закусываем деликатесом, черпая его ложками. Оживленная скороговорка по ту сторону стола — и перевод Саши: «Смотри, Ник, русские-то рыбьи яйца ложками лопают!» Четверо янкерсов с любопытством упялились на нас.
Ба! Да это же хлопчик из «Буффало». «Давай дружиться!» Их старший, Бен, интересуется, что же мы пьем? Пришлось объяснять, что чистый спирт. Он не понимает, и тогда Саня проводит курс молодого бойца: «Ты, Бен, джин пьешь — и как? С тоником, вероятно»? — «Йес, йес», — соглашается тот. «А ты пробовал без тоника?» — «О, это круто!» — ответствовал тот. «А вот спирт в два раза круче тоника, хочешь попробовать, а?» И бедолага неосмотрительно согласился, предварительно получив подробнейшую инструкцию по применению… Вот уже все готово, кружка в руке, ложка с красной икрой наготове и… Кретин, он же, резко выдохнув, резво опрокидывает напиток в глотку. Мамочка моя!!! Резко выпрямившись, он, багровея и перестав дышать, вытаращив глаза, валится набок! Блин, это же международный скандал, а вдруг он копыта откинет! Все его подхватывают, хлопают по спине и щекам, пытаются на ходу делать искусственное дыхание… Наконец он приходит в себя и, утирая слюни, сопли и слезы, начинает дышать. «Ну как?» — вопрошает Саша. «Вэри вэл!» — получает ответ. И понеслось… Радости нашей нет предела, я дунул за очередной фляжкой — и поехали. Приехали аж к двенадцати ночи, когда янкерсы лежали стадно на столах, что-то мыча и громко икая. А нам пришлось, пыхтя и стеная, перетаскивать четырех здоровенных кабанов до их палаток. В свои спальники мы падали уже почти трезвыми, а в шесть утра, перекусив галетами, стартовали вниз.
С бодуна поначалу идти было тяжеловато, но затем, с первыми лучами солнца, мы зачарованно глядели на открывшуюся в ущелье картину. Офигенная красотища впереди! Я всегда считал, что Рерих в своих полотнах специально колдовал над красками, придавая им нереально яркие тона, ан нет, все было именно так, но только все это длилось недолго, и краски блекли, приобретая обычную тональность. Вдруг Саню скрутил неудержимый хохот, и он, всхлипывая и стеная, выдавил фразу, от которой мы чуть не упали от смеха: «Ребята! Мы же не предупредили янкерсов о том, что поутру ничего пить нельзя!» Когда мы отошли от смеха, и идти-то оказалось полегче.
Смех смехом, но на третьи сутки мы были уже в Покхаре, предварительно на пограничном пункте упросив офицера поставить печать на бутылку «Столичной», совершившей с нами весь маршрут. (В дальнейшем она была распита в «Харбине» в компании всех наших друзей-альпинистов.) А потом, по случаю задержки вылета, мы провели в Катманду три великолепных дня в компании моего тезки, советника нашего посольства, жена которого уехала на экскурсию в Индию. Благодаря его «Тойоте» и ему как экскурсоводу мы посетили кучу храмов и святых мест, побывали на базаре, наблюдали непальские похороны и празднества. Открыв рты, мы выслушали рассказ Валеры о только что отгремевшей войне с маоистами и поприсутствовали на грандиозной демонстрации голозадых «трудящихся», волокущих транспаранты с до боли знакомыми лозунгами «Все отобрать и поделить!». Апофеозом же было посещение казино, в которое, вместе с авиабилетами, нам выдали по две контрамарки на 50 непальских рупий! Вот уж повеселились! Я даже оказался в небольшом наваре и мнении, что больше в такие заведения я ни ногой. А янкерсов мы больше не видели, и, как сказал Володя: «Пущай их. Пиндосы они и есть пиндосы!»
