Он исправно оформлял в бухгалтерии накладные и передавал своему знакомому, тот делал отметку о выполненной работе, выдавал заключение, что отопительная система в полном порядке и к отопительному сезону готова. Деньги они делили честно пятьдесят на пятьдесят. «Может, и прав Климов, – подумал Семин, – хорошо еще, что трубу прорвало только в одном месте, когда в системе и давление низкое, и вода холодная. А полейся из трубы кипяток, было б хуже».
– Михаил Степанович, хотите я за небольшую оплату все приведу в порядок? Там работы всего на пару дней. Вскрою пол, доски, пока на улице тепло, просохнут на ветру. Я их аккуратно положу на место, а линолеум уж колледж, думаю, не обеднеет и купит. Хотя как по мне, то можно доски отциклевать и покрасить или лаком покрыть. Обойдется дешевле линолеума.
– Делай, как знаешь. Я тебе на помощь плотника отправлю. Оплату за сдельную работу получишь в бухгалтерии, – пообещал завхоз.
– Там одному не повернуться. Будет только под ногами путаться. Мне главное, чтобы никто не мешал. Мебель вынести, куда ни шло, а остальное – я сам.
– Может, ты и прав, – согласился завхоз. – Инструмент тебе выдадут. Иди в столярку. А с мебелью дворники помогут.
Семин одобрительно кивнул головой и стал накручивать диск внутреннего телефона.
После того как подсобка освободилась от мебели и таблиц, помещение оказалось куда просторнее, чем предполагал Климов. Первым делом он соорудил на дверях временную защелку, чтобы никто из любопытных не попал в подсобку. Затем, надев наушники, включил любимую музыку и стал аккуратно вытягивать ржавые гвозди из деревянного пола.
К тому времени, когда в подсобку зашел завхоз, Климов ломом поддел последнюю доску.
– Заканчивай! На сегодня хватит.
Семин тронул Игоря за плечо и, когда тот снял наушники, повторил еще раз свое предложение.
– Хорошо. Доски вынесу на улицу, чтобы на утро не оставлять, и домой.
Он еле дождался, когда Семин наконец-то уйдет, и достал из брезентовой сумки, в которой принес утром инструменты со склада, георадар. Старый прибор он нашел дома на чердаке и был удивлен, обнаружив его в рабочем состоянии.
Последний раз им пользовались лет двадцать тому назад. Конструкция прибора была примитивная. Он чаще реагировал не на пустоту, а на любое крупное металлическое изделие. Сколько земли пришлось напрасно перелопатить! Потом какие-то спонсоры Васе Карпову подарили большой, тяжелый и неудобный прибор, но сканирующий пустоты на глубине от трех метров и больше. Благодаря ему и случилась непредвиденная находка – немецкий блиндаж, после чего они окончательно рассорились с Карпом.
Списанный георадар он забрал себе и бросил его на чердаке. Кто же тогда знал, что через столько лет пригодится.
Вчера вечером он не поленился, выкопал яму в саду, потом опустил в нее перевернутый вверх дном деревянный ящик и прошелся радаром по периметру, постепенно сужая круг поиска. Наткнувшись на пустоту под ящиком, прибор противно зазвенел.
Климов коснулся металлической рамкой цементного пола и, затаив дыхание, стал медленно обходить подсобку. Прибор зазвенел в самом углу, сразу за входной дверью. От напряжения его даже в пот бросило. Он положил прибор обратно в сумку и взялся за лом.
Вход в подвал кто-то зацементировал из рук вон плохо, словно специально, чтобы Климову не пришлось долго возиться. Горка цементной крошки была небольшая, набралось, от силы, ведра три. Лаз в подпол закрывала трухлая деревянная ляда. Он со всей силы пару раз ударил по ней ногой, и часть доски провалилась. Было слышно, как щепки посыпались на пол подвала. Он посветил фонариком внутрь. Никакой пропасти, как он думал, внизу не было. На расстоянии полуметра виднелась каменная ступенька. Он некоторое время постоял, прислушиваясь к тишине, зная, что ни за что не уйдет из подсобки, не спустившись вниз. «Сколько разговоров было в институте по поводу этого подвала, столько разных догадок. А ларчик открывается так просто», – подумал Климов.
Он сложил остатки ляды рядом с горкой цемента и сделал первый шаг в подвал. Проход оказался довольно широким. Опираясь рукой о стену, он начал медленно спускаться вниз, светя фонариком то себе под ноги, то на стены.
