Ему осталось только открыть кран, и, считай, задание Звонарева досрочно выполнено. И спроси кто у Климова, зачем он пошел еще раз осматривать подвал, он бы не ответил. Он и сам не знал. Что-то неведомое повело фонарь в другую сторону, и он, повинуясь интуиции, направился в темноту, пока не обнаружил узкий коридор. Он прошел метров сто, фонарь мазнул по стене, и тогда он остановился как вкопанный.
В октябре Казанцев столкнулся с первой проблемой: одна за другой уволились дежурные. Если бы работа была тяжелой, тогда все понятно. А так, с какого такого перепугу писать заявление?
– Что случилось? – Казанцев задал вопрос завхозу и пододвинул к нему три заявления. – Михаил Степанович, как это понимать?
Семин не спеша достал из кармана очки и только после этого принялся читать заявления.
– Привидение. Вахтеры боятся дежурить ночью, – на одном дыхании вымолвил завхоз.
– Что? Что? – Казанцеву показалось, что он ослышался.
– Привидение расхаживает каждую ночь по колледжу.
– Михаил Степанович, вы не поверите, но меня проблемы потустороннего мира не волнуют, – еле сдерживаясь, сказал Казанцев. – Меня сейчас волнует только одно – почему дежурные уволились скопом?
– Я же и говорю вам, Марк Дмитриевич, все дело в привидении.
– Вы что, с утра пьете?
– Марк Дмитриевич, да я… А насчет привидения – это правда. Как есть – правда. Его все видели.
– Все – это, надо полагать, и вы тоже? – Казанцев начал выходить из себя.
– Я не дежурю по ночам, – стушевался завхоз.
– Если в ближайшее время лично вы не решите этот вопрос, то дежурство я вам обеспечу. И будете тогда сами с привидением пить чай по ночам. Идите и работайте, – махнул рукой Казанцев. «Дурдом, да и только!»
Разговоры о привидении заполонили весь колледж. Говорили все, начиная с техничек и оканчивая студентами. Оказалось, что многие видели привидение и раньше, только не говорили об этом. И когда эти страшилки дошли до Казанцева, он решил сам поговорить с первоисточником сплетен – Антониной Семеновной – и уже направился к дежурной, как в приемную зашла женщина.
– Вы ко мне? – приятно улыбнулся Казанцев.
Улыбка ему удалась, от чего грозный вид человека, готовящегося учинить расправу, развеялся, и на Марту Савельеву смотрел довольно интеллигентный мужчина. Конечно, не мужчина ее мечты, но мириться можно. И она улыбнулась Казанцеву той очаровательной улыбкой, после которой мужчины готовы были следовать за ней не только к следующей музейной экспозиции, а хоть на край света. Она это знала и поэтому продолжала улыбаться Казанцеву.
– Я ищу Маргариту Пикузу.
– А вы кто?
– Я Марта, – протянула руку Савельева.
И тут случился конфуз – Казанцев официально пожал ей руку и не знал, что делать дальше. А потом, словно вспомнив, как его учили – церемонно поднес ее к губам.
– Я тетя Маргариты.
В ее голосе Казанцев не услышал ни капли кокетства. И приятно удивился.
– Да быть не может такого! Я бы сказал, что вы ровесницы.
– Комплимент принят и оценен! Так где мне найти Риту?
– Пойдемте, я вас провожу. А ведь мы уже встречались с вами. Я имею такую слабость, замечать красивых женщин. – Казанцев открыл дверь приемной.
– Я вас тоже вспомнила. Вы с друзьями приходили в музей. Только вы тогда были в кителе, и экскурсия вам была неинтересна, а вот вашему другу понравилась. Он мне столько вопросов задавал, – кокетливо улыбнулась Марта.
– Он потом вечером заходил к вам, но вы уже ушли с работы, а на следующий день он уехал.
– А как вы оказались здесь?
– Это долгая и неинтересная история, – вздохнул Казанцев и сжал кулаки.
– Любая история интересна, все зависит от того, кто ее слушает. Кстати, вы не представились, – спохватилась Марта.
– Марк Казанцев.
– Марк, приходите сегодня вечером к нам в гости. Расскажете свою неинтересную историю. Я умею слушать любые истории. Договорились?
Марта назвала адрес, и он ничего не успел ответить.
– Вот и хорошо. Вы не представляете, какой яблочный штрудель готовит Рита! Она еще вас не угощала?
Казанцев мотнул головой, что означало – нет. «Конечно, не угощала. Рита и сама не знает, что такое штрудель», – подумала Марта.
Дверь Пикузы оказалась запертой, и пришлось идти за Казанцевым обратно. Он открыл следующую дверь и пропустил Марту вперед.
– Господи, Руслан, вот не ожидала тебя здесь увидеть. Я думала, ты уже, по меньшей мере, заведуешь отделением в больнице, а ты все еще бумаги перекладываешь, – всплеснула руками Марта.
– И я тебя тоже люблю, – Хмелевский поднялся навстречу Марте.
– Не ври. Ты на это не способен.
Казанцев постоял у двери и, чувствуя неуместность своего присутствия, прикрыл за собой дверь.
Маргарита предпочитала кофе, а если и пила чай, то только индийский и ассамский – крепкий и ароматный. Антонина Семеновна никаких чаев не признавала, будь они со Шри-Ланки или с острова Ява. Настаивала и пила она только травы, собранные собственными руками, в положенные для сбора дни.
