– Это можно легко объяснить и без сложных технологий. Во-первых, твоя Семеновна рассказала о своих видениях напарницам. А теперь представь: здание на краю города, ночь, тишина. Дежурная начинает прислушиваться, присматриваться и в результате видит и слышит то, на что нацелена.
– Не знаю.
Логическое объяснение Марты с натяжкой выдерживало критику.
– А ты не думала, что это выходка студентов? – выдвинула новое предположение Марта. – Чего проще, спустились в подвал и шумят. Общежитие рядом. Делать им особо нечего, и вдруг такое развлечение. Весь колледж гудит о ночных происшествиях. А?
– Исключено. У нас подвала нет. Вернее, нет входа в подвал, иначе Курбатюк приспособил бы его под хозяйственные нужды.
– Значит, у вас действительно появилось привидение. Заметь, с приездом Казанцева, – рассмеялась Марта. – Но ты мне теперь расскажи, что с ним случилось. Мне, честно говоря, слушать о Марке куда интереснее, чем о твоем привидении.
И Маргарита нехотя стала рассказывать историю, приключившуюся с ней, дежурной и Марком Казанцевым.
– Казанцев – хам и солдафон, – окончила рассказ Маргарита.
– Конечно, после такого Казанцев в гости не придет. Ты его, Ритуля, напугала. А мужчины любят женщин доверчивых, мягких и покладистых. И теперь, благодаря тебе, нам придется есть штрудель вдвоем, а утром делать пробежку, – пожаловалась Марта.
– Я ничего не хочу. Я недавно пила чай.
Штрудель оказался очень вкусным, похожим на домашнюю выпечку, с золотистой корочкой и сочными яблоками внутри.
– Я пока нашла этот штрудель, в центре города все кафе обошла. И знаешь, где купила? В соседнем доме. Напротив. Запомни.
– Зачем? Я к штруделю равнодушна.
– Я на тот случай, если в гости к тебе придет Казанцев. Я ему сказала, что ты печешь такой штрудель, что закачаешься! Вообще-то, считается, что только влюбленный кондитер может сделать вкусный штрудель, – мечтательно сказала Марта.
– Что-то я не помню, чтобы ты его готовила, – напомнила Рита и с удовольствием откусила очередной кусочек.
– Я не влюблялась еще до такой степени.
– Откуда тогда знаешь?
– Это мне в Вене в кафе сказали, что пекарь вытягивает тесто настолько тонко, что сквозь него может читать любовное письмо, написанное своей девушке. И все-таки жаль, что Казанцев не пришел в гости.
– Марта, скажи, зачем ты его пригласила? Ты хотя бы представляешь, в какое положение ты меня ставишь? Что он подумал о нас?
– А что он мог подумать?
– Что мы с тобой женщины легкого поведения.
– Рита, ты давно на себя смотрела в зеркало? Ты – и женщина легкого поведения! Но если он так подумал, то у него недюжинная фантазия!
– Не знаю, как у него с фантазией, но хамства у него достаточно. Ты чего пошла в колледж?
– Мне стало скучно, думаю, дай-ка я пройдусь и посмотрю, чем ты занимаешься на работе.
Марта положила последний кусочек штруделя себе на тарелку и замолчала. В колледж она пошла вовсе не из-за скуки. Она хотела своими глазами увидеть нового директора и определиться с дальнейшей своей тактикой. Казанцев превзошел все ее ожидания. Он оказался вовсе не таким снобом и занудой, как о нем говорила Рита. И с ним можно обо всем договориться, решила она, увидев достаточно галантного мужчину. Ну уж если не договориться, то поговорить – точно.
– Увидела? – напомнила о себе Рита.
– Увидела. Тебе надо уезжать из этой дыры, притом срочно. Теперь, надеюсь, тебя ничто здесь не держит? Твой Русланчик пристроился в хорошие руки. Похудел, правда, немного.
– Прекрати. Я никуда не собираюсь переезжать. – Рита посмотрела на Марту и добавила: – Хорошо, пока не собираюсь.
– Я даже знаю почему.
– И почему же?
– Потому, что ты уверена, что Руслан сбежит от своей жены, поскольку таких тепличных условий ему не может создать ни одна женщина, кроме тебя.
– Не говори глупости.
– Может, ты и не веришь, но в душе надеешься, что я окажусь права. В шкафу до сих пор висят его вещи. Я еще в состоянии отличить мужскую одежду от женской. Или, может, это следы другого мужчины?
Маргарита предпочла не отвечать на поставленный вопрос.
– Рита, я только одного не пойму – откуда ты берешь силы на этот садомазохизм?
– На что?
– А как это можно иначе назвать? Ты видишь его каждый день, нервничаешь, переживаешь и винишь себя, что чем-то не угодила Хмелевскому. Ты упиваешься своим горем.
– Марта… Я все еще люблю Руслана. Мне кажется, что с тех пор, как он ушел, я перестала жить. Меня нет. Осталась лишь одна моя оболочка. И я не знаю, что мне делать, и вообще, стоит ли что-то делать.
– Вся твоя беда в том, что ты заняла позицию жертвы и пытаешься у Хмелевского вызвать к себе сочувствие. А надо наоборот, показать ему, что жизнь продолжается и она ничем не хуже, чем была с ним.
– Марта, я никому ничего не стану доказывать. Живу себе, как живу, и давай на этом поставим точку.
Разговор Маргарите не нравился. «Почему обязательно надо говорить о Хмелевском? Неужели она не понимает, что мне больно обсуждать свою жизнь?»
– Тебе надо уехать отсюда или… Найди себе кого-нибудь, – неожиданно посоветовала Марта.
– Кого найти?
– Ну как кого? Мужчину. Казанцева.
– Кого? Ты в своем уме!
