– Не знаю. Завьялов тогда отнес ее в горсовет.
– И что было дальше?
– Ничего. Информацию сразу засекретили, – как само собой разумеющееся, сказал Карпов.
– Зачем? Наоборот, было бы чем гордиться. Привлекали бы туристов в город.
– Причины могли быть разными. Во-первых, информацию могли засекретить, чтобы сохранить спокойствие в городе. Представляете, что могло начаться? Какие бы слухи поползли? Обязательно нашлись бы те, кто видел каких-то монстров или чудищ, выходящих из тоннелей. Родители боялись бы отпускать из дома детей одних.
Карпов посмотрел вслед подросткам, промчавшимся мимо них на скейтбордах.
– Возможно, думали и о безопасности. Если карта попала бы в свободный доступ, то знаете, сколько любопытных стало бы искать вход в подземелье. И ведь нашли бы его и отважились спуститься. А без опыта, без навыков работы, без должного сопровождения подземелье – это заведомая смерть.
Об опасности Карпов говорил так, словно сам ее испытал на себе.
– И еще, главное – понимать, зачем тебе подземелье, что ты хочешь там отыскать. – Последнюю фразу Карпов сказал скорее себе, чем Казанцеву.
– Подземелья – тема вашей диссертации? – с интересом спросил Казанцев.
– Нет. Все мои научные работы посвящены Великой Отечественной войне. Древнюю историю я, конечно, знаю, но опять же больше в контексте современности. Раньше, еще в студенческие годы, я работал гидом, проводил экскурсии для школьников и приезжих. Что вас конкретно интересует?
– История и все легенды здания, которое теперь занимает колледж.
– Я, конечно, вам расскажу все, что знаю, но за подробностями советую обратиться в музей к Мирохиной. Зинаида Павловна истинный знаток городской архитектуры.
– У меня вопросы чисто обывательские: когда построен дом, какие легенды связаны с ним и почему замурован вход в подвал здания.
– Честно, таких подробностей я не знаю. На территории колледжа в годы войны располагалась немецкая комендатура. Во время наступления в октябре сорок третьего года по зданию наша авиация вела прицельный огонь. То, что часть здания уцелела, вообще чудо. А подвал замуровали сразу, после освобождения города.
– Как вы думаете, почему это надо было делать в срочном порядке? – поинтересовался Казанцев.
– Я сам задавался этим вопросом, но, чтобы ответить на него, надо побывать в подвале. Там могли остаться немецкие документы, архивы, оружие, а времени разбираться со всем этим не было. Армия шла в наступление. Но это мои неподтвержденные догадки. Здание потом достроили, и все следы от подвала стерлись. Но здесь тоже своя легенда, – не удержался профессор. – Были очевидцы, которые видели, как во время обстрела немцы спускались в подвал. Когда город освободили, то оказалось, что немцев в подвале нет. Я думаю, что они тогда вышли к реке, к своим последним оборонительным позициям, пользуясь подземным коридором.
Василий Петрович Карпов, рассказав напоследок несколько анекдотов из жизни городка, тепло распрощался с Казанцевым, крепко пожал ему руку и еще раз посоветовал сходить в музей. Он собирался последовать совету Карпова и, не откладывая на потом, поговорить с Мирохиной, но ему позвонила Мария. Говорила она чужим взволнованным голосом, и он сразу отложил поездку в музей.
Казанцев пришел в кафе за полчаса до оговоренной встречи. Он специально выбрал столик, за которым недавно сидел с Мартой, заказал себе кофе и стал смотреть в окно. Месяц назад за этим столиком его ждала Марта, и они тогда пили кофе и говорили о Рите, и он обещал сделать все, чтобы ее племянница быстрее уехала из Куличевска. Просьба Марты, такая наивная и искренняя, привела его тогда в умиление. Да он и сам был ничуть не против, чтобы Пикуза как можно быстрее уехала из Куличевска. И уже за пределами этого города начала строить свою карьеру, а заодно и личную жизнь, которой, по глубокому убеждению Марты, здесь не могло быть.
«В Куличевске должны жить только те, кого не волнует ни карьера, ни личная жизнь. К примеру, я».
Маргарита Пикуза его раздражала с первого дня знакомства, когда заставила себя ждать, и потом, когда не стала с ним откровенно говорить о коллективе, и когда спорила, и когда резко отстаивала свое мнение.
– Ты давно меня ждешь? Мою машину во дворе зажали, я ждала, пока водитель найдется. – Мария говорила скороговоркой, доставая из сумки телефон. – На работе проверка музейного фонда, вдруг позвонят.
Она готова была говорить о чем угодно, только не о том, ради чего приехала на встречу.
– Маша, что-то случилось?
Он задал вопрос и сразу вспомнил о Гранине.
– Да. Случилось. – Мария утвердительно кивнула головой и перестала улыбаться.
Молоденькая официантка принесла меню и вытянулась по струнке в ожидании заказа.
– Что тебе заказать?
– Ничего.
– Девушка, нам два эспрессо без сахара, – Марк улыбнулся, отвечая на приятную улыбку официантки.
Марта тогда сказала, что хорошего бариста и в большом городе не всегда встретишь, а в Куличевске и подавно. И ошиблась.
– Здесь готовят отличный кофе. Проблемы с Максом или с Елкой?
– С Максимом, – вздохнула Мария и потянулась за салфеткой.
– Заболел?
