В Куличевск Светлана Мартынова вернулась, имея за спиной опыт неудавшейся семейной жизни и ни копейки за душой. Особо ее здесь никто не ждал. Мать вышла замуж и приезду дочери не обрадовалась. Да и чему радоваться? В «хрущевке» и без нее повернуться негде. А когда перехватила оценивающий взгляд мужа, каким тот смотрел на Светлану, сама предложила дочери съехать.
Спасение утопающих – дело рук самих утопающих.
Прописную истину Ильфа и Петрова Светлана поняла сразу и принялась за дело. На одолженные деньги она купила новую одежду, посетила косметолога, укоротила волосы, а заодно и свое имя. Светлана осталась в прежней жизни, новую жизнь начинала другая женщина – по имени Лана.
«Красота – великая сила. Если ею правильно пользоваться, то…» – вспомнила Лана.
К выбору мужчины она стала подходить обдуманно, следуя своим правилам, взвешивая все плюсы и минусы будущих отношений. Правил было всего три. Первое гласило, что на роль любовника подходил только мужчина с толстым кошельком и прочными семейными устоями. Следуя второму, она никогда не афишировала свои отношения с мужчиной и никогда не хвасталась перед приятельницами подарками и растущим благосостоянием. Получалось, что квартиру в центре города она купила в кредит, на машине ездила по доверенности. Так что приятельницам и завидовать было нечему.
Третье правило было священным – любовника нельзя бросать. С ним надо мирно расстаться, желательно по его же инициативе. Для выполнения этого пункта у нее был припасен целый арсенал приемов – от капризов и головной боли до анонимного звонка жене или ее подруге, а еще лучше и вообще – начальнице.
Мэр города в ее поле зрения попал чисто случайно, и грех было не воспользоваться случаем. Ничего необычного в Максиме Гранине, что могло б привлечь ее внимание, не было, кроме положения в городе и набирающего обороты цементного завода, негласным владельцем которого он был.
Она все рассчитала правильно и вела себя в соответствии со своими расчетами. Никогда не капризничала, не упрямилась, с видимым интересом слушала бредни Гранина о проблемах города. От этих разговоров у нее скулы сводило.
Она потакала всем его прихотям. Хотя и прихоти, да еще в постели, были у Гранина, скажем так, заурядные. Главное – она дала ему почувствовать, что, разменяв пятый десяток, мужчина только входит в самую силу, и доказывала ему так настойчиво и разнообразно, что он сам поверил в свою мужскую неотразимость. И тогда она стала праздником в его жизни. Он привык к ней и уже не мог без нее. Еще немного, и она выйдет за него замуж, и вот тогда пусть все завидуют.
«Правда, с должностью немного поспешила. Зачем мне эта должность? А Гранин напрягся, значит, как сотрудник я ему неинтересна. Учтем и все отыграем назад. Считает, что старая грымза – самый опытный бухгалтер, пусть так и будет. Надо обязательно похвалить Ирину Васильевну, – подумала Лана. – Может, он решил, что мне, как будущей жене мэра, работать по статусу не положено. Хотя его Машка всю жизнь прозябает по музеям, значит, работающая женщина соответствует его стереотипу, – сделала неутешительный вывод Лана. – Ну что ж, пока поработаю, а там жизнь покажет».
Лана посмотрела на часы и начала приводить себя в порядок. До приезда Гранина оставалось полтора часа. Он и на свидание к ней ездит, как на работу. «Хотя так даже лучше, всегда можно вовремя домой вернуться». Потом она придирчиво осмотрела свое отражение в зеркале и осталась довольна.
Пил Хмелевский очень редко и то чисто символически, когда нельзя отказаться. От спиртного он никогда не получал никакого удовольствия, как не получал удовольствия от курения. А если удовольствия нет, а головная боль обязательна, то зачем тогда все эти сомнительные радости?
К Рите он приехал заранее, поднялся пролетом выше и стал ждать, когда она вернется с работы. И как только она повернула в двери ключ, он уже был рядом. Не впустить его в квартиру она, естественно, уже не могла.
И вот теперь он сидел на кухне, на своем привычном месте. За то время, что он здесь не был, кухня, казалось, уменьшилась в размерах, превратившись из маленькой в крошечную. Единственное, что не изменилось, – идеальный порядок и чистота. Он боялся представить, во что Ника превратила бы квартиру, забери у нее домработницу.
Он выпил третью рюмку водки, купленную еще в его бытность, не хмелея и не ощущая, как жидкость противно обжигает пищевод.
– Руслан, ты совсем ничего не ешь. Невкусно?
Маргарита положила ему на тарелку отбивную и посыпала ее зеленью так, как он любил.
– Ты еще не забыла, что я люблю мясо с петрушкой? – пьяно удивился Хмелевский.
– Руслан, тебе не надо пить.
– Рита, я не пьянею. Видишь, пью и не пьянею. Рита, мне плохо без тебя. Я останусь у тебя.
Можно?
В голосе Хмелевского звучала тоска.
– Нет. Руслан, я не твоя старшая сестра, к которой ты можешь зайти в любое время. Я бывшая…
– Рита, мне плохо. Все плохо. Я так хотел уйти из колледжа, от всех вас… Чтобы не видеть тебя… Понимаешь?
