Вопреки полностью

Она не собиралась признаваться, что на самом деле стремилась попасть туда. В место, где раньше работал Кирилл, о котором рассказывал ей неоднократно, восхищаясь и солидной научной базой и ценнейшими материалами, находящимися в стенах института. Без прописки в городе, с незаконченным образованием у Кати не было никаких шансов. Но ей в самом деле повезло, иначе расценить выпавший удивительный шанс она просто не могла. И отказываться от интересной и достойной работы не собиралась, особенно теперь, когда появились куда более привлекательные перспективы.

– Ладно, пусть так… – подруга кивнула, не собираясь спорить. – Но ты ведь приехала туда только год назад. А до этого? Все время была в деревне?

– Ты удивлена? – Катя рассмеялась. – Иногда полезно сменить обстановку, чтобы что-то понять. А я как раз в этом и нуждалась.

– Да, но деревня… – Марина пожала плечами. – Если честно, с трудом представляю тебя в ней. Вернее, вообще не представляю. Это ведь не день, не неделя… Ты провела там почти год! В голове не укладывается…

Катя прежде и сама бы не поверила. Даже сейчас, вспоминая бесконечные месяцы в одиноком доме, думала иногда, что все это происходило не с ней – с кем-то другим, незнакомым. А она оказалась только зрителем чужой судьбы. Так и было, в общем-то. Ее разворошенное прошлое стало тем самым проникновением в постороннюю жизнь. Девушка не стремилась ни к чему подобному. Не собиралась вникать в секреты, казалось бы, надежно спрятанные в глубине старого дома, но они словно поджидали ее там. Обрушились неудержимой лавиной, стоило лишь оказаться в их власти.

Почти бессознательно коснулась тонкой цепочки на шее, удерживающей бабушкин медальон. И вновь вернулась назад, уже в который раз…

Она приехала в деревню только к вечеру следующего после несостоявшейся свадьбы дня. Вышла из автобуса на ту же самую дорожку, по которой всегда бежала к бабушке, и уже несколько минут спустя оказалась прямо перед домом.

Будто и не было всех этих лет… Тот же деревянный забор, в некоторых местах обвитый плющом, кирпичные стены, лишь чуть поблекшие от времени, плотно закрытые, как всегда на ночь, ставни. Казалось, еще мгновенье, и с крыльца сойдет бабуля, притянет ее в теплые, ласковые объятья, согреет не руками – сердцем.

Катя так и застыла перед калиткой, не решаясь войти во двор. Вечер медленно таял, и в сгущающихся сумерках все отчетливее проступали тени прошлого. Огромное дерево черешни с уже спелыми ягодами. Запах свежескошенной травы. Мычание коров, возвращающихся с пастбища. Окна соседних домов светились золотыми огоньками. Так маняще. Там наверняка кто-то готовил ужин, отдыхал после рабочего дня или вовсе готовился ко сну. А девушка по-прежнему ждала, сама не зная чего, теребя в руках ключ, к которому не прикасалась уже много лет.

– Дочка, ты чего хотела? Столько уже стоишь…

Голос, как будто знакомый, проник в сознание, заставляя Катю очнуться. Девушка оглянулась, заметив приближающуюся к ней фигуру. В темноте почти не было видно лица, и она скорее почувствовала, чем узнала, кто перед ней: соседка, тетя Даша, в саду которой еще ребенком лакомилась малиной после того, как пустели кусты под бабушкиным домом.

Женщина прищурилась, разглядывая гостью.

– Катюш, ты что ль? Выросла-то как… А я в первую минуту подумала, что то мама твоя. Похожа уж очень… Как же ты тут очутилась?

– Здравствуйте, теть Даш, – девушка выдохнула с облегчением. Тревога и смятение немного отступили. – Приехала вот… жить…

– Че-е-во? – соседка всплеснула руками. – Жить она приехала… Дак хата уже почти девять лет пустая стоит. Ни воды, ни света. Что случилось-то?

Катя не знала, как можно объяснить постороннему человеку о произошедшем в ее жизни. О том, что родной отец выкинул на улицу, и кроме этого пустого дома у нее больше нет ничего. Но женщина не стала дожидаться ответа – подхватила девушку за локоть и потянула за собой.

– Ну-ка пойдем. Завтра солнце встанет – разберемся, можно ли там жить. Я и сама не заходила внутрь уже года два. Так, приглядываю, чтобы кто чужой не залез. Хотя у нас и не лазит здесь никто. Полно брошенных домов, да никому они не нужны. Идем-идем, говорю.

Сопротивляться сил не было, да и смысла в этом Катя не видела. Шагнула вслед за женщиной в наполненные запахом свежеиспеченного хлеба сени.

– Сумку свою где оставила? – не оборачиваясь, спросила тетя Даша и тут же отмахнулась, едва взглянув на висевшую на плече сумочку. – Да я не про это недоразумение говорю. С вещами-то сумка где? Ты же не налегке приехала?

Девушка сглотнула подступивший к горлу комок.

– Налегке…

– Вон оно как…

Женщина медленно развернулась, упираясь взглядом в лицо Кати. Охнула, прикрывая ладонью рот, и запричитала:

– Батюшки-святы… Это кто ж тебя приложил-то так?

Девушка и забыла, как разукрашена левая щека, но отворачиваться было поздно.

– Я… сама… упала…

– Сама… – соседка хмыкнула, разворачивая ее к свету. Прищурила серьезные, обвитые морщинками глаза. – Я так и поняла, что сама… Все вы сами… Как и мама твоя когда-то…