– Почему «но»? – спросил Сашка.
– Потому что если очень долго думать, – всё-таки ответил дядя Вася, натягивая куртку, – крыша поедет. От перенапряжения.
– Ага. – Сашка тоже направился к вешалке. – Я же говорю.
Натянул куртку, взял рюкзак, закинул на плечо.
– Вторник, четверг, суббота, – напомнил дядя Вася. – С 14:00 до 19:00 часов.
– Я приду!
– Не обещай, – улыбнулся дядя Вася. – Но я жду.
Дома теперь пахло красками. Это от «неё», от новой жены отца. Сашку от запаха красок просто «бомбило»! Тошнило.
«Дизайнер недоделанный! Художник от слова „худо“! Мазилка!» – это были самые нежные слова, которые клубились и толкались в бедной Сашкиной душе. И в голове.
А вот и «она», на лице радость, на щеке краска. Не скажешь, что художник, – полненькая, румяная, небольшого роста. Не в бархатной блузе, как художников рисуют, а в измазанной футболке и каких-то широченных домашних штанах.
– Серёжа, это ты?
– Нет, это не Серёжа, – ответил Сашка. – Это я.
«Она» изо всех сил попыталась скрыть разочарование:
– А, Саша… Есть будешь? Там макароны и котлеты. Тебе разогреть?
– Не утруждайся, – ответил Сашка. – Твои котлеты…
Он хотел сказать, что её котлеты всё равно невозможно есть. Но не сказал. Сдержался.
– Тебе не нравятся котлеты? – спросила «она».
Рука с кистью давно уже опустилась. Радость на лице давно сменилась настороженностью и обидой.
«А нечего лезть к чужим отцам, – подумал Сашка. – Ишь, ещё и обижается!»
– Ладно, проехали, – сказал он вслух и пошёл на кухню. – Разогревать мне ничего не надо, сам обойдусь.
Уже пройдя на кухню, Сашка услышал, что в той небольшой комнате, которую отец отдал ей под мастерскую, что-то громко стукнуло… Похоже, свалился холст… или рама, или ещё что-то.
Сашке оставалось только усмехнуться.
Котлеты, кстати, ничего. Конечно, не мамины. Но вполне съедобные. Можно и ещё одну. И скорее, скорее к себе в комнату. Подумать надо. Просто физически Сашке хотелось именно этого!
Что там говорил Василий Михалыч? Кажется: «Надо продумывать свои действия, если успеешь вообще подумать».
Точно же! Увидел, что «она» выходит, так не то, что подумать… Даже вздохнуть не успел, а уже понесло.
«Нет, дядя Вася, ты как хочешь, но дровосеки – положительные герои. Увидели, что волк – злодей и убийца, и сразу… сразу его… того… Они не успели подумать, дядя Вася. А если бы начали думать, время терять, тю-тю бабушке. И Красной Шапочке заодно. А вот мамаша… мачеха какая-то! „Пойди, да отнеси…“ Как все мачехи, откуда они берутся…»
Сашка лежал на покрывале, на своей кровати. Не раздевался, скинул только кроссовки и носки.
Стукнула входная дверь. Пришёл отец.
«Подумаешь тут», – проворчал про себя Сашка.
Отец зашёл к Сашке после ванной, держа в руках полотенце и вытирая руки.
– Привет, – произнёс отец. – Как дела?
– Нормально.
– Что в школе?
– Ничего особенного.
Сашке пришлось сменить лежачее положение на сидячее. Он взлохматил волосы на голове. В знак протеста, надо понимать.
«Сейчас будет коррида», – подумал Сашка.
– Что ж ты даже не переоделся? – заметил отец. – Валяешься на кровати одетый.
– Устал.
– С чего бы это ты так устал? – быстро не выдержал отец. – Ты дрова рубил? Вагоны разгружал? В шахте уголь добывал?
Отец раздражался с каждым своим словом. Сашка отвечал, предчувствуя очередной скандал:
– Ты сам-то много нарубил? В смысле – угля в шахте?
– Да ты… На то, что я рублю, вся наша семья существует, между прочим! Ест, пьёт и одевается! И прочее!
– Ты думаешь, у тебя есть семья? – спросил Сашка. – У меня семьи нет.
– Да ты… Что ты в жизни понимаешь, сопляк!
«Всё, не выдержал! – подумал Сашка. – Но и я сейчас не выдержу…»
Отец в сердцах шарахнул полотенцем по компьютерному креслу.
– Ты… Не понимаешь ничего! Устраиваешь тут цирк с конями каждый божий день! Что ты вообще представляешь из себя! Ты…
Сашка вскочил, уже не думая вообще ничего:
– Я! Я! Между прочим, я тут живу и как-то существую! А ты живёшь отдельно… со своей мазилкой, и на меня вам начхать! Наплевать! У вас своя жизнь, а у меня своя! И не суйся ко мне со своими дурацкими вопросами. И со своей руганью! Не заходи ко мне вообще! Как хочу, так и живу!
– Ты… Сынок… – вдруг начал тормозить отец.
– Дай мне девятый класс закончить, и я уйду! Хоть куда! В любой колледж уйду, лишь бы там общага была! Лишь бы не с тобой и не с твоей… «этой»!
Тут отец повёл себя странно. Он медленно взял своё полотенце и тихо вышел, аккуратно, без щелчка, закрыв за собой дверь.
А Сашка свалился на кровать лицом в подушку. Да, он выл и рыдал. Хоть это стыдно, противно, стрёмно и вообще.
Но как тут сдержаться?
Отрыдал Сашка. Недолго. Злые слёзы не приносят облегчения. Перевернулся на кровати, протёр глаза. На душе – ну, понятно как. Плохо.
«Опять не успел подумать, – усмехнулся про себя Сашка. – Не успеешь вдохнуть, как всё само вылетает. Ведь я ни о каком колледже раньше вообще не думал, а тут… Но мысль-то вообще неплохая. Свалить в общагу. Сам себе хозяин, и всё. Правда, я думал в институт поступать… Всё-таки после колледжа много не сконструируешь».