Я откинулся на спинку кресла, и кожа снова тихо заскрипела. В висках стучало. Слишком много информации, слишком много смертельных деталей, которые складывались в картину абсолютно невозможного дела.
— Это… — я выдохнул, с трудом подбирая слова, — Это уже даже не сложное дело. Это чистой воды безумие. Йакруты, заклятья, подавляющие волю, «крыша» Мастера Торговли… Я не уверен, что справлюсь. Слишком высок шанс, что всё закончится очень плохо. И очень быстро.
Элира внимательно выслушала меня, не перебивая. Её лицо не выражало ни разочарования, ни гнева.
— Я всё понимаю, — произнесла она, и в её голосе впервые за вечер прозвучали нотки чего-то, отдалённо напоминающего уважение к моему страху, — Риски колоссальны. И повторюсь — на этот раз мы не будем давить. Если ты откажешься… что ж, так тому и быть. Мы найдём другой путь, хоть это и займёт годы.
Её слова повисли в воздухе, и в них не было лжи.
— Однако, — она сделала небольшую паузу, — Есть два важных момента. Первый: в этот раз ты не будешь действовать в одиночку. Мы привлечём к делу ещё нескольких «специалистов», которые помогут тебе пробраться в поместье. Второй: у нас есть время. Пара недель — достаточный срок, чтобы разработать план до мелочей. И у нас есть возможности обеспечить тебя всем необходимым. Подготовка будет на высшем уровне. Мы не бросим тебя на произвол судьбы.
— О-о-о, да! — Алиса захлопала в ладоши, словно ребёнок, которому пообещали новую игрушку, — Это будет грандиозно! Настоящий спектакль! И если всё выгорит, мальчик, то куш будет… — она закатила глаза, причмокивая от предвкушения, — … огромным. Ты и представить себе не можешь!
Тёплое послевкусие ликёра сменилось во рту знакомым металлическим привкусом адреналина. Страх отступал, уступая место жгучему, щекочущему нутро любопытству.
Сёстры Арикель определённо знали, за какие струны дёргать…
— Я всё же попытаюсь представить, — сказал я, и мои губы сами собой растянулись в ухмылку, — Что именно мы получим, если украдём этот компас? Он укажет на какой-то клад?
Сёстры переглянулись. На сей раз даже на лице Элиры промелькнула тень чего-то похожего на азарт. Она обвела комнату взглядом, будто проверяя, не подслушивает ли кто, и произнесла тихо, но чётко, зная, что эти слова для меня — как красная тряпка для быка:
— В этот раз, мальчик, мы охотимся не просто за артефактом. Мы охотимся за наследием, считавшимся утраченным. За сокровищами, рухнувшими с самих небесных чертогов. Компас — это ключ к обломкам Небесного Града.
Холодная ночь впивалась в кожу колючей сыростью — как никак, была середина Листопада, второго осеннего месяца. Над головой в чёрном бархате неба висела расколотая луна, её два светящихся осколка бросали на землю неровные, раздвоенные тени, превращая улицу перед нами в подобие треснувшего зеркала.
Я поправил кожаную маску с фильтром (он понадобится позже), скрывающую нижнюю половину лица и прижался спиной к шершавой каменной кладке подворотни, стараясь не думать о промозглом холоде, пробивавшемся сквозь куртку. Рядом, в полушаге, замер Зефир. Его высокую, худощавую фигуру скрывал плащ, а лицо утопало в глубоком капюшоне. От него тянуло слабым запахом озона — тихим напоминанием о той силе, что была ему подвластна.
Наша засада была выбрана безупречно: из глубины подворотни нам был как на ладони весь подступ к массивным, обитым железом воротам поместья Хэмли, освещённым неровным светом факелов. Но нас самих не мог разглядеть никто.
Мы ждали — и представление должно было вот-вот начаться.
Честно говоря, я нервничал — так, как никогда до этого. В голове то и дело крутились мысли о том, зачем я согласился на предложение сестёр, но…
Жизнь, которую я выбрал, ощущения, которые она давала, куш, который маячил при удаче… Всё это и ещё множество других вещей сделали своё дело — я согласился.
И наверное, сейчас ещё можно было бы отказаться, но…
Мне не хотелось.
Сначала послышался тяжёлый, мерный топот крупных лап по булыжнику, сливающийся с хриплыми выкриками. Из-за угла на улицу, проходившую прямо мимо ворот поместье Хэмли, одна за другой довольно быстро выкатились две телеги, запряжённые здоровенными ездовыми ящерицами. На одной телеге громоздились бочки, на другой — бесформенные, туго перетянутые верёвками тюки.
Это были люди, опоенные и подговорённые нанятым Алисой человеком…
Расчёт был точен до секунды. Прямо перед самыми воротами возничий первой телеги, здоровенный детина с перекошенным от хмеля лицом, дёрнул вожжи, будто пытаясь увернуться от невидимой преграды. Ящерица взбрыкнула, телега резко накренилась — и с оглушительным треском, который, казалось, разбудил весь квартал, бочки покатились на мостовую. Одну разнесло вдребезги, и в воздухе тут же расплылось едкое, кислое амбре дешёвого, но крепкого портового рома.
Вторая повозка, не успев затормозить, врезалась в первую. Тюки полетели на камни, из них посыпалось зерно и сушёные бобы. Воздух взорвался хриплой, бестолковой руганью возничих, тут же принявшихся выяснять, кто из них слепой ублюдок.
