Выбрали слишком богатую цель — торговца пряностями, у которого оказалась охрана — о которой наши «сквозняки» не удосужились узнать. Я уже заводил свою шарманку про сломанную руку, когда один из стражников вдруг нахмурился:
— Эй, я этого парня уже видел! Позавчера он плёл о лекарствах для матери!
Щелбан рванул в переулок ещё до того, как услышал конец фразы. Тур, страхующий нас, с рёвом опрокинул тележку с селёдкой под ноги погоне. Мы бежали, пока лёгкие не загорелись огнём — но никак не могли оторваться от дюжих молодцев. Так что… Пришлось прятаться в зловонной сточной канаве, где крысы грызли что-то белое и склизкое.
Когда мы оттуда выбрались, Рив, весь в рыбьей чешуе и каких-то потрохах, схватил Щелбана за грудки и принялся неистово трясти.
— Вы совсем охренели⁈ — орал он, — Расслабились на лёгком заработке⁈ Да я вас акулам в заливе скормлю, придурки!
Впрочем, бушевал он недолго — на следующий день мы снова были в деле, на площади Старых Фонарей. Я изображал юнгу, которого выкинули с корабля без оплаты, да ещё и руку сломали. Моряки — народ суеверный, один даже осенил себя каким-то религиозным знамением, глядя на мои искусно подкрашенные «кровью» бинты.
Всё кончилось на девятый день.
Мы ещё не знали, что по Вороньему Гнезду прокатился слух о наших делах:
'Калеку используют как приманку."
Наш последний «спектакль» едва не стал похоронным. Я только начал заводить уже привычный вой про «злого хозяина-кузнеца», как из толпы раздался хриплый крик:
— Да это же те самые жулики! Банда «Руки»! Держите их!
Кто-то швырнул в меня гнилой капустой, кто-то попытался ухватить за ухо. Трущийся в толпе неподалёку Тур выхватил нож, заставив пару молодчиков отступить — и в этот момент Рив резко свистнул особым образом (я уже запомнил пару его сигналов), велев отступать.
Мы бежали под градом проклятий и объедков, уворачиваясь от «сознательных» горожан, пытающихся схватить нас, и сворачивая в проулки и дворы, пытаясь избежать внимания стражи — пока не нырнули в катакомбы через треснувший канализационный люк.
В зловонной темноте, задыхаясь, Рив выдавил:
— Всё. Эту схему хороним. На юге Ворньего гнезда нам пока делать нечего…
Я машинально потрогал свою руку — она почти зажила.
Впрочем, кроме бесконечного воровства в моей жизни появилось и кое-что ещё.
По вечерам, когда мы собирались в нашем убежище, где пахло жареной рыбой и дешёвым вином, банда превращалась в подобие семьи.
Тур, сидя на корточках у печки, точил свои здоровенные ножи, или что-то готовил. Щелбан и Хрип играли в кости на украденные медяки или делились городскими сплетнями. А Рив, устроившись на бочонке, по моей просьбе иногда начинал травить разные истории.
В основном, конечно, мне были интересна не всякая чушь — а информация о том, где я вообще нахожусь, и что вокруг происходит.
Так, благодаря этим историям я узнал много нового.
Например, что Артанум — не просто город, а город-государство, расположенный на мысе, на самом северо-западе материка. И что существует он уже около двухсот лет.
Узнал о том, что на юге от Артанума растянуты Громовые хребты, под которыми живут гномы. Копают свои рудники, куют оружие, торгуют — но чужих к себе не пускают.
Дальше на юг, за горами — Каменный Круг. Мощное и большое государство «со старыми порядками», как выразился Рив (а я не особо понял, что он имеет в виду), которое, вроде как, торговало с Артанумом. У Каменного круга была большая армия, которую использовали для войны с эльфами — на востоке.
У остроухих была своя страна — Зелёный край, огромный лесной массив, который был неизвестно насколько огромным, и уходил далеко-далеко на восток, где, вроде как, никто из ныне живущих не бывал. А всё потому, что эльфы не пускали к себе никого. И более того — не просто не пускали, а убивали, ибо «были жестокими, мстительными и кровожадными».
Это было удивительно для меня — ведь я видел эльфов и полуэльфов здесь, в Артануме, и они вполне уживались с людьми и другими расами! Занимались тем же, чем и люди, и гоблины, и орки, и гномы — жили, пили, ели, трахались, дрались, шутили, работали…
Но Рив объяснил, что потому Артанум и называют «свободным» городом — потому что тут принимают всех — если эти «все» принимают правила города.
Так что с Артанумом мне ещё, можно сказать, повезло. Мир был жесток — ведь помимо Каменного круга и эльфов, режущих друг друга на далёких землях востока, были и княжества, занимающие огромную часть севера известного континента. Их было много — больших и маленьких — и утренние пиры ради нового «крепкого» союза часто сменялись резнёй тем же вечером — и новой местечковой войной.
Конечно, Рив травил не только эти мрачные байки.
Он рассказывал и весёлые истории — например про то, как два года назад один из Мастеров-Советников устроил пир, а обиженные на него за что-то гномы-алхимики подмешали в дорогущее вино слабительное. Полгорода потом неделю не могло отойти от сортиров. Мы хохотали до слёз, пока Хрип изображал стражника, бегущего к нужнику, и герцога Торндейла, делающего свои дела из окна башни.
