— Как мило ты смущаешься… Хм, но знаешь, Краб, у людей бывают разные интересы. Иной раз странные, иной… Извращённые. В общем, дочка этого князя… Уж не знаю как до этого дошло, но её не интересовали… живые любовники. Её коллекцией были… хорошо сохранённые тела. То есть, их части. Части красивых юношей… В общем ты понял!
— Едва ли такое можно понять… — пробормотал я.
Баронесса рассмеялась.
— Да, ты прав. Я предпочитаю более «обычные» развлечения, хм… Но речь не обо мне. В общем, поговаривают, что Зубоскал стал главным… Поставщиком этой больной на голову сучки. Говорят, он довёл искусство до совершенства — его… Кхм… Его «изделия» служили княжне месяцами! Но однажды всё пошло наперекосяк.
— И как такое могло произойти? — не удержался я от колкого вопроса.
Баронесса снова хохотнула, и мы зашли в одну из комнат, где «теневые» играли в карты. Женщина встала у стены, наблюдая за игрой, и продолжила:
— Зубоскал и молодая княжна выбрали не ту цель. Молодого красавчика, который втайне путешествовал по Княжествам и был сыном одного из тогдашних Князей. Тот узнал, что его наследник стал… экспонатом. Разгневался, объявил войну соседу, приютившему Зубоскала. Больную на голову княжну убили в той резне, как и её отца, а Зубоскала поймали и устроили ему… показательную расправу.
Я сглотнул подступивший к горлу комок.
Несложно догадаться, как именно наказали эльфа…
— Как у них получилось его одолеть?
— У Зубоскала тогда ещё не было столько Камней Силы, — Баронесса пожала плечами, — А в Княжествах всегда хватало сильных «чешуйчатых».
— Но он выжил.
— Выжил. Истекая кровью, гноем и злобой, сбежал и оттуда. Болтался пару десятков лет в пустошах, а затем добрался до Артанума, лет пятьдесят назад. Начал тут с самого низа — палачом у одного давно сгнившего Барона в Старом Порту. Говорят, сильно преуспел в этом. Потом поднялся повыше и стал «глазом» у Барона Элиона, где его таланты оценили по достоинству. А лет десять назад совершил ещё один, последний прыжок — вцепился в рясу одного из Мастеров Совета. Тайного мастера, если тебе интересно — который отвечает за пытки, шпионов и исчезновения.
Я переваривал услышанное, чувствуя, как в животе собирается ледяная тяжесть.
Мне сразу показалось, что этот Зубоскал — серьёзный хрен. Но чтоб настолько… «Серьёзный» — это было слишком мягко сказано! Он был древним, ходячим кошмаром, воплощением самой изощрённой жестокости!
Интересно, раз он трётся в Артануме уже полвека — как так получилось, что он сам не стал Бароном?
Не захотел — или причина в чём-то другом?
— Если позволите вопрос, госпожа…
— Говори.
— Что такая важная птица… что он тут делал?
Мы как раз закончили обходить внутренний двор по галереям периметра, и подошли к импровизированной ложе Баронессы — балкону, нависающему над водой, заполенных грудой ящиков, накрытых коврами, и с троном из обломков, откуда открывася лучший вид на арену.
Баронесса отпустила мою руку и с лёгкой гримасой раздражения покачала головой.
— Я и сама — важная птица, Краб, не забывай!
— Простите госпожа.
— Прощаю, — женщина потрепала меня по плечу, — Не забивай голову играми взрослых, Краб. Тебе это ни к чему. И уж точно тебе не стоит опасаться, что острозубый внезапно заинтересуется тобой. Его добыча покрупнее — опасные беглецы из Княжеств, маги-отступники, насолившие кому-то в Элионе, или шпионы из других государств. Не недавно появившиеся «сквозняки», которые только учатся читать по слогам.
Её слова должны были меня успокоить. Но почему-то они вызвали обратный эффект — прозвучали слишком уж снисходительно, попыткой отмахнуться…
Баронесса кивнула мне и сделала знак рукой, веля мне идти. Её здоровенный чернокожий слуга с горящим камнем Силы вместо глаза, всё это время неподвижно стоящий в тени, смерил меня оценивающим взглядом — и затворил двери на балкон.
Я пошёл обратно на галерею, и тут толпа взревела — бойцы начали спрыгивать на платформы водной арены.
Можно было смело уходить, но я ещё рассчитывал найти Кастора и…
И в этот момент мой взгляд, блуждающий по толпе на противоположной галерее, наткнулся на знакомое лицо.
Холодный ужас, куда более острый, чем при виде эльфа, пронзил меня молнией и заставил остановиться, замереть, как вкопанному.
Старик. Тот самый, из клетки в форте! Тот самый, что смерил меня взглядом на улице, когда я шёл с Ривом!
Морщинистое, измождённое лицо, спутанные космы, пронзительные чёрные глаза, изодранный плащ…
Он смотрел прямо на меня — и усмехался! Худые, почти высохшие губы растянулись в беззвучной, жуткой улыбке, а затем старик медленно поднял руку.
Указательный палец, кость обтянутая кожей, был направлен прямо в мою сторону.
Он замер на секунду, давая мне осознать этот жест. А затем провёл большим пальцем поперёк своего горла. Медленно, театрально — и с убийственной ясностью…
Воздух в Мёртвом районе был другим — не таким, как в Трущобах или других районах Артанума. Не спёртым, влажным, пропитанным запахом тины, гниющих водорослей и человеческих отбросов, без примесей запахов гари, рыбы, кислого пива.
