Говорили, они беспощадны, бессмертны; говорили, они не имеют рук; говорили, у них их восемь. Слухи передавались из уст в уста, и внешность монстров, блуждающих по Чернильному городу, разнилась все сильнее. Никто никогда не видел их лиц, а тот несчастный, которому это все же удавалось, мгновенно лишался души. А на утро в одной из сырых подворотен находили его безжизненное тело. Тело шарнирной куклы.
========== Этюд первый ==========
Охотятся за душою куклы воры.
Живо! Закрывайте, люди, шторы!
Смеется кукла, слыша этот вздор.
«Красть проклятую жизнь — какой глупейший спор!»
Чернильный город — так прозвали в народе место, где и началась эта история. Контуры старинных зданий, извилистые дороги и узкие подворотни… Их линии — четкие, резкие — словно выведены рукой умелого художника. Глубокие тени, затемняющие переулки и дальние перекрестки, молочный туман, что стелется по краям дорог и размазывает силуэты домов, как будто вода попала на холст… Только небо, затянутое белой пеленой облаков, контрастом выделяется на фоне Чернильного города. Но чаще на небосклоне нависают тяжелые, заполненные водой тучи, готовые вот-вот просыпаться на город ливнем. Острые вершины башен и куполов церквей, казалось, могут проткнуть эти тучи насквозь, стоит им опуститься чуть ниже. Но из тех обычно сыплется колючий мелкий дождь, будто что-то удерживает саму погоду разразиться наконец грозой.
У автора этой картины как будто бы были при себе только чернила, вот этот город и получился таким — без единого яркого пятнышка. Лишь иногда поутру случалось чудо, и на фоне черно-серых домов рождалась заря и окрашивала нежными цветами все небо. И Чернильный город тогда казался картонным и плоским на фоне разбушевавшегося разнообразия красок позади него.
В такие мгновения хотелось закричать, заставить Город обернуться и впустить на улицы теплые цвета. Но нет. Стекла окон да лужи лишь отражали их, отталкивали. Из-за плотно задернутых штор ни один лучик не проникал в квартиры, а в грязных лужах цвета искажались, тускнели, не передавая настоящих оттенков. Никогда Чернильный город не позволял солнечному свету окрасить улицы.
И люди здесь тоже переняли эту особенность. Все они выглядели такими же блеклыми, словно неразукрашенные картонки. Хмурые, напуганные, редко они выходили из своих домов. А как показывались на улицах, то старались не глядеть друг другу в глаза, прятали лица в воротниках пальто и шли быстро, не оглядываясь. Но вовсе не погода их страшила, как вы уже, верно, догадались. Редко проезжали по мощеным дорогам кареты, редко слышались чужие шаги. А как придет ночь — так и вовсе ни одной живой души не встретишь. Тихо сидят все в своих домах, прячутся, как мыши, думают, что так беда обойдет их стороной.
Уже почти с десяток лет тут было неспокойно. А все из-за нечисти, что пробралась на улицы. Чернильный город уже давно прослыл прибежищем преступников всех мастей: от простых карманников до убийц. И, тем не менее, мало кто взаправду верил в существование неких «воров душ», кроме самих жителей этого таинственного места, а за пределами Чернильного города воры становились всего лишь вымыслом. И все же лишь одно упоминание о них вселяло ужас в горожан. О них уже успели сложить легенды, именно о них были все слухи и перешептывания, ими пугали детей перед сном, в честь них ставили пьесы в театрах, тайно надеясь на их милость. Поговаривали, «воры душ» чертовски быстры и неуловимы. Кто-то рассказывал, что ростом они в несколько этажей, а кто-то видел одного из них чуть ниже обычного человека. Говорили, они беспощадны, бессмертны; говорили, они не имеют рук; говорили, у них их восемь. Слухи передавались из уст в уста, и внешность монстров, блуждающих по городу, разнилась все сильнее. Но неизменным оставалось одно: ночь была их временем, именно тогда они выходили на охоту. Никто никогда не видел их лиц, а тот несчастный, которому это все же удавалось, мгновенно лишался души. А на утро в одной из сырых подворотен находили его безжизненное тело. Тело шарнирной куклы.
Каждое утро, еще до рассвета, новых кукол, найденных на улицах, уносили в «Дом памяти», как его называли. Там они и хранились, и их число уже давно перевалило за сотню. Сколько бы расследований ни проводилось, никто не мог понять, как же ворам удается каждый раз проворачивать этот трюк, но куклы были идентичны пропавшим людям, а их «настоящие» тела так и не обнаруживались — только куклы. Был ли в этом какой-то знак? Все эти манекены, разбросанные по улицам, казались насмешкой над смертью, насмешкой Вора душ над человеческой жизнью. Но чем бы это ни было, с каждым годом их становилось все больше и больше. Это был тупик. И горожане начинали верить, что эти куклы и есть их погибшие родственники и друзья.
И тогда невольно напрашивался вопрос: что происходит с людьми, когда они становятся куклами? Что они чувствуют? И чувствуют ли? Как бы то ни было, никто из пострадавших так и не проснулся, но, тем не менее, всегда находились те, кого совсем не страшили «байки о ворах душ». С каждым годом со всей страны сюда съезжались все новые «искатели приключений» и «разоблачители городских легенд».
