И в этом вечно нелюдимом городе, в одном из его мрачных закоулков можно было встретить Мастера. Это был мужчина около тридцати, выглядел он немного небрежно: извечно взлохмаченные волосы, большие круглые очки, немного сутулая спина и старое пальто поверх белого халата. Он всегда стоял за прилавком и продавал самодельные статуэтки из дерева. Его работы казались особенными. Вырезанные обычным ножом человечки получались словно живые, и каждый из них был ничуть не похож на предыдущего, каждый — личность. А все потому, что в каждую работу Мастер вдыхал частичку своей души. Но, несмотря на высокое мастерство автора, мало кто покупал его работы. Эти статуэтки напоминали людям о Ворах душ и о куклах, которыми становились их близкие; напоминали, что, возможно, всех их однажды тоже постигнет та же участь.
Но Мастер Сиф, как его звали, не отчаивался и продолжал свой труд. Довольно бедный, он жил совсем один и был слишком молчалив. Как и все в этом городке, наверное. Каждое утро он открывал прилавок в надежде продать хоть что-нибудь, и вырученных денег ему хватало на еду и пачку дешевых папирос. Иногда к нему подбегали бездомные дети, рассматривали статуэтки, потом уходили. Однажды один ребенок дольше обычного засмотрелся на вырезанные из дерева фигурки и заметил одну деталь. На каждой было небольшое вертящееся колесико, которое издавало приглушенные звуки, если его прокрутить. С виду совершенно бесполезная вещь. Возможно, это было придумано для указания авторства, но чем бы это ни было, статуэтки заинтересовали мальчика, и в конце концов тот попытался стянуть одну из них. Мастер Сиф все равно сейчас не смотрел на него и отрешенно читал чуть помятую газету.
— Стоять, — вдруг сказал Мастер, и мальчишка испуганно замер, пряча добычу за спиной.
— Я… я не…
Мастер опустил газету и посмотрел на него спокойно.
— Если она тебе понравилась, нужно было просто сказать об этом.
— Н-но у меня совсем нет денег.
— Забирай так. Все равно их никто не покупает.
Сиф пожал плечами, а малыш принялся его радостно благодарить.
На следующий день детей пришло уже больше. И Мастер так же легко и даже немного небрежно отдавал им свои статуэтки. В этом городе детворе обычно редко выдавалась возможность развлечься. Родители опасались выпускать детей на улицу даже днем, так что самодельные фигурки Мастера стали их новыми игрушками и всецело завладели их сердцами. Деревянные человечки вернули детский смех в угрюмые дома. Благодарные родители угощали Сифа едой, некоторые даже стали заказывать у него новые «игрушки», а тому больше ничего и не нужно было.
Со временем вокруг Мастера сформировался образ «уличного волшебника». В узком кругу он даже пользовался популярностью, люди легко полюбили его, но сам Мастер оставался все таким же молчаливым и никогда не шел на контакт первым. Никогда не позволял узнать о себе больше, чем следует. Возможно, именно эта его загадочность и сыграла на руку. Ведь она позволила людям самостоятельно додумывать и мысленно дополнять его образ новыми подробностями. Каждый рисовал его личность по-своему, каждый придавал ему выдуманные черты характера. Бывало, дети даже целые сказки про него сочиняли.
А что же сам Мастер? Сиф вел себя так, будто не замечал этого, а, возможно, ему и в самом деле было не до всех этих разговоров за спиной. Он всегда казался как будто отрешенным от всего, что происходило вокруг.
Как-то раз в одну из тех ночей, когда Мастер снова не смог уснуть, он вышел на работу раньше обычного. Было около пяти утра, Сиф лениво забросил мешок со статуэтками под прилавок, зажег самодельную папиросу и бесцельно направился дальше по узким улочкам. Небо было темно-серое, моросил дождь, и капли с чуть приглушенным звоном бились о брусчатку. Прохладно. Сиф поежился и только сейчас заметил, что забыл накинуть на плечи пальто. Но возвращаться не стал; словно призрак, продолжал идти куда-то вперед, и его белый халат был слепым пятном среди угольно-черных домов.
Как вдруг что-то заставило Мастера резко остановиться. На углу улицы стояло несколько офицеров.
«Тут еще один», — сказал один из них.
«Что-то много их сегодня…»
Сиф заметил кукольный манекен в человеческий рост, лежавший на тротуаре. Манекен был одет в костюм, так что сразу и не отличишь его от обыкновенного джентльмена, перебравшего ночью.
Мастер резко развернулся и быстрым шагом пошел обратно. Нечего ему тут делать, не его это забота. Как вдруг произошло то, что уж точно не входило в его планы. За следующим поворотом у грязной стены лежала еще одна кукла, а ее стеклянные глаза смотрели прямо на него.
«Неужели еще одна?»
Папироса выскользнула из ледяных пальцев и погасла, упав в одну из бурых луж.
