– Сомневаюсь, – ответил Война.
– ОНИ БЫЛИ БЫ ПОЛЬЩЕНЫ ТВОИМ ПРИСУТСТВИЕМ.
– Ха! Единственный приличный театр войны в наши дни, – буркнул Война. – Именно это мне в муравьях и нравится. Эти подонки ничему никогда не учатся!
– СОГЛАСЕН. ПОСЛЕДНИЕ ГОДЫ ВЫДАЛИСЬ ДОСТАТОЧНО МИРНЫМИ, – сказал Смерть.
– Мирными? – воскликнул Война. – Ха! Мне уже пора менять имя на «Предупредительные Маневры» или «Урегулирование Путем Мирных Переговоров»! А помнишь старые добрые времена? Воины сражались с пеной у рта! Руки-ноги разлетались по сторонам! Великие времена, да? – Он наклонился и огрел Смерть по спине. – Я свежую, ты пакуешь, а?
«Звучит многообещающе», – подумал Смерть.
– КСТАТИ, О СТАРЫХ ВРЕМЕНАХ, – осторожно заметил он. – НАДЕЮСЬ, ТЫ ПОМНИШЬ НАШУ ТРАДИЦИЮ? НУ И ПРОСКАЧУТ ЧЕТЫРЕ ВСАДНИКА… И ТАК ДАЛЕЕ.
Война посмотрел на него озадаченно.
– Знаешь, старина, вот как рукой стерло. Ты хотя бы намекни, а?
– Я ПОСЛАЛ ПРИЗЫВ.
– Так, и что? Вообще ничего не напоминает…
– АБОКРАЛИПСИС? – сказал Смерть. – КОНЕЦ СВЕТА?
Война по-прежнему таращился на него.
– В дверь стучат, а дома пусто. Вот честно, старина, не вру. Кстати, о доме… – Война оглянулся туда, где корчились жертвы недавней резни. – Перекусить не хочешь?
Травяной лес вокруг них вдруг принялся уменьшаться. Вскоре он превратился в обычную траву, которая росла на лужайке возле дома.
Это был древний вигвам. А где еще, спрашивается, мог жить Война? Но Смерть заметил плющ, вьющийся по одному из шестов. Раньше Война не позволял себе подобных сантиментов. Крошечный червь сомнения начал исподволь свою работу.
Заходя в вигвам, Война повесил шлем у входа, а раньше он не снимал его ни на секунду. И на скамьях вокруг очага раньше сидели воины, а воздух был тяжелым, пропитанным пивом и потом.
– К нам в гости заглянул старый друг, дорогая, – объявил Война.
Госпожа Война готовила что-то на современной чугунной плите, которая была установлена над очагом и от которой тянулись к дыре в крыше блестящие трубы. Она кивнула Смерти так, как кивает жена человеку, которого муж, несмотря на многократные предупреждения, неожиданно приволок домой из пивной.
– На обед кролик, – заявила она и добавила тоном женщины, которую обременили лишними хлопотами и которая позднее непременно потребует расплаты. –
Война наморщил широкое красное лицо.
– А я люблю кролика?
– Да, дорогой.
– А мне казалось, что я люблю говядину.
– Нет, милый. Тебя от нее пучит.
– О, – Война вздохнул. – А лук? Лук будет?
– Ты не любишь лук, дорогой.
– Не люблю?
– Из-за проблем с желудком.
– О.
Война смущенно улыбнулся Смерти.
– Будет кролик. Э… Дорогая, а я обычно участвую в Абокралипсисе?
Госпожа Война подняла крышку со сковороды и со злостью воткнула во что-то вилку.
– Нет, дорогой, – твердо заявила она. – Ты там всегда простужаешься.
– А я думал, э, что такие события мне нравятся.
– Нет, дорогой, не нравятся.
Смерть наблюдал за происходящим как завороженный. Он никогда даже не предполагал, что воспоминания можно хранить в чужой голове.
– Может, мне нравится пиво? – робко спросил Война.
– Нет, не нравится.
– Не нравится?
– Нет, от него тебе становится плохо.
– Ага, а как я себя чувствую по поводу бренди?
– Тебе не нравится бренди, дорогой. Тебе нравится специально приготовленный витаминный овсец.
– Да, конечно, – мрачно согласился Война. – Совсем забыл. – Он бросил на Смерть робкий взгляд. – Кстати, вполне так ничего зелье.
– Я МОГУ ПОГОВОРИТЬ С ТОБОЙ? – спросил Смерть. – С ГЛАЗУ НА ГЛАЗ?
Война выглядел озадаченным.
– А мне нравится…
– С ГЛАЗУ НА ГЛАЗ! – прогрохотал Смерть. Госпожа Война повернулась и наградила Смерть надменным взглядом.
– Ты не думай, я тебя насквозь вижу, – чопорно промолвила она. – И не дай боги, у него после твоих разговорчиков язва проснется! Я тебя предупредила!
Госпожа Война, насколько помнил Смерть, когда-то была валькирией. Это было еще одной причиной, по которой следовало крайне осторожно вести себя на поле брани.
– Слушай, старина, а тебя никогда не прельщала перспектива семейной жизни? – спросил Война, когда его дражайшая половина вышла.
– НИКОГДА. НИ В КАКОМ СМЫСЛЕ.
– Почему?
Смерть был обескуражен. С таким же успехом можно было спросить у кирпичной стены, что она думает о стоматологии. Данный вопрос не имел никакого смысла.
– Я ВСТРЕЧАЛСЯ С ДВУМЯ ДРУГИМИ, – промолвил он, меняя тему. – ГОЛОДУ НАПЛЕВАТЬ, А ЧУМА ИСПУГАЛСЯ.
– Так мы остались вдвоем? Против Аудиторов? – уточнил Война.
– НАШЕ ДЕЛО ПРАВОЕ.
– Будучи Войной, могу поведать тебе множество правдивых историй о том, что ждет очень слабые армии, которые сражаются за правое дело.
– Я СТОЯЛ РЯДОМ С ТОБОЙ НА ПОЛЕ БОЯ.
– Моя правая рука совсем не та, что была раньше… – пробормотал Война.
– ТЫ БЕССМЕРТЕН. И ТЫ НИЧЕМ НЕ МОЖЕШЬ БОЛЕТЬ, – сказал Смерть, но он видел встревоженный, слегка затравленный взгляд Войны и понимал, что исход разговора может быть только один.
