– Поосторожнее, – закончила за него Сьюзен. – Это хорошо. Осторожность никогда не помешает. Однако мне нужно кое-что проверить.
Лобсанг попытался взять себя в руки. Эта странная девушка, похоже, всегда знала, что делать, – причем всем и каждому. С другой стороны, разве у него был выбор? А потом он вспомнил банку с йогуртом.
– А вот это имеет какое-нибудь значение? – спросил Лобсанг. – Могу поклясться, на улице она оказалась уже после того, как время остановилось.
Сьюзен взяла банку и внимательно ее осмотрела.
– О, – равнодушно произнесла она. – Значит, здесь был Ронни, да?
– Ронни?
– О, мы все знаем Ронни.
– И что это значит?
– Скажем так, если это он нашел твоего друга, значит, с ним будет все в порядке. Вероятно. По крайней мере, в большем порядке, чем если бы его нашел кто-нибудь другой. Послушай, может, наконец займемся спасением не человека, а человечества? Холодный расчет, понял?
Она вышла из переулка. Лобсанг поплелся за ней. Сьюзен шла с таким видом, словно вся улица принадлежала ей. Заглядывала в каждую дверь и каждый темный переулок, но вовсе не как потенциальная жертва, опасавшаяся злоумышленников. Похоже, она даже была слегка разочарована тем, что не находила там ничего опасного.
Сьюзен подошла к часовой лавке, вошла в нее и остановилась на мгновение, разглядывая зависший в воздухе цветок из стеклянных осколков. Судя по выражению ее лица, она не нашла в увиденном ничего странного, да и вообще в жизни ей приходилось встречать куда более интересные вещи. Потом она приблизилась к внутренней двери. Из-под нее по-прежнему лилось свечение, но уже не такое яркое.
– По-моему, все чуть успокоилось, – сказала Сьюзен. – Это хорошо… Но там, внутри, двое. А это уже плохо.
– Кто?
– Подожди, сейчас открою дверь. Только будь осторожен.
Дверь открывалась очень медленно. Лобсанг вошел в мастерскую вслед за девушкой. Маховик стал вращаться быстрее.
Часы стояли в центре комнаты и светились так, что на них было больно смотреть.
Но он тем не менее не мог отвести от них глаз.
– Я… Именно такими я их себе и представлял, – признался он. – О, как они…
– Не подходи к ним, – предупредила его Сьюзен. – Поверь мне, это неверная смерть. Обрати
Лобсанг часто заморгал. Последние две мысли явно принадлежали не ему.
– Что-что ты сказала?
– Я сказала, что это неверная смерть.
– То есть еще хуже, чем верная?
– Гораздо. Смотри.
Сьюзен подняла с пола молоток и аккуратно стала подносить его к часам. Когда она поднесла молоток совсем близко, он завибрировал в его руке, потом вырвался из пальцев и исчез. Сьюзен даже дернулась от неожиданности и едва слышно выругалась. Перед самым исчезновением вокруг часов на мгновение возникло небольшое кольцо, напоминавшее молоток, но только если его раскатать в тонкий лист, а потом свернуть в трубочку.
– Ты имеешь представление, почему это произошло? – спросила она.
– Нет.
– Я тоже. А теперь представь себя на месте молотка. Неверная смерть, понимаешь?
Лобсанг посмотрел на две замершие фигуры. Одна была среднего роста и имела все необходимые конечности, чтобы быть квалифицированной как человеческое существо; правда, все остальное в ее внешности буквально вопило об обратном. Фигура таращилась на часы. На них же таращилась фигура номер два, принадлежавшая мужчине средних лет с глуповатым лицом. В одной руке мужчина держал чашку чая, а в другой, насколько понял Лобсанг, печенюшку.
– Того, кто никогда не выиграл бы конкурс красоты, даже если бы был его единственным участником, зовут Игорь, – сообщила Сьюзен. – Второй – доктор Хопкинс из Гильдии Часовщиков.
– Ага, теперь мы, по крайней мере, знаем, кто сделал часы, – обрадовался Лобсанг.
– Я так не думаю. Мастерская доктора Хопкинса находится в нескольких кварталах отсюда. Кроме того, он делает в основном сувенирные часы для весьма странных и разборчивых покупателей. Это его специализация.
– Значит, их собрал… Игорь?
– Конечно нет! Игори – профессиональные слуги. Никогда не работают самостоятельно.
– А ты, похоже, много знаешь, – заметил Лобсанг, глядя, как Сьюзен кругами ходит вокруг часов, будто борец, пытающийся отыскать удобное место для захвата.
– Да, – ответила она, не поворачивая головы. – Именно так. Первые часы сломались, а эти выдержали. Создать такие мог только гений.
– Злой гений?
– Трудно сказать. Не вижу никаких свидетельств этому.
– Каких именно?
– Ну, например, надпись «Бва-ха-ха!!!!!» на одной из стенок была бы неплохой подсказкой, как ты думаешь? – фыркнула она, закатывая глаза.
– Я тебе только мешаю, да? – спросил Лобсанг.
– Совсем нет, – возразила Сьюзен, переводя взгляд на верстак.
Она взяла моток шланга, свисавший с гвоздя над стеклянными банками, и пристально его оглядела. Потом швырнула в угол и уставилась на него так, словно ничего подобного в жизни не видела.
– Не говори ни слова, – прошептала она. – У них очень тонкий слух. Просто отойди к огромным стеклянным бакам за твоей спиной и постарайся ничем не привлекать к себе внимания. И сделай это
