— Вот как неожиданно мы встретились, — с печальной улыбкой произнесла она. Положив руку на голову сына, выразительно взглянула на меня.
— Прощай, — задрожали ее губы.
— Галя, — хотел я задержать ее, но она, схватив за руку сына, быстро направилась к выходу.
***
По-разному сложились судьбы моих знакомых воркутян. Об Алексее Яковлевиче Каплере говорить и писать можно бесконечно. Несколько лет он входил в каждый дом в роли ведущего «Кинопанорамы». На редкость естественный, он умел говорить о самых сложных вещах простыми доходчивыми словами. Обаяние этого доброго, умного, яркого человека понятно многим. Когда он появлялся в «Кинопанораме», я говорил: «Здравствуйте, дорогой Алексей Яковлевич...».
Иван Михайлович Гронский вернулся в Москву и был награжден орденом Октябрьской революции. Будучи в Москве, я как-то зашел к нему. Он приветливо встретил меня, говорили о многом, вспоминали. Иван Михайлович рассказал, как однажды он встретил Молотова. Сели на скамейку. Молотов мрачно спросил:
— Ты, вероятно, знаешь, что меня исключили из партии?
— Знаю...
Глаза Молотова блеснули из-под пенсне:
— Несправедливо...
Я не удержался:
— Вячеслав Михайлович, несправедливо было, когда миллионы невинных людей сажали в лагеря... В том числе и твою жену Полину Семеновну...
Лицо Молотова нахмурилось:
— Это диктовалось необходимостью...
Я понял, что его часы остановились еще в 1937 году... Мы поднялись со скамьи и разошлись в разные стороны...
Михаил Мельников вернулся в свой родной Кричев. Пришел в горком в латаной-перелатаной одежде и заявил, что хочет создать краеведческий музей. Работники посмотрели на него, как на чокнутого. От своей мечты он не отказался. Ходил по деревням, собирая необходимый материал о знаменитых земляках. Приобретал экспонаты за свои деньги. Два года работал бесплатно. При помощи Кирилла Трофимовича Мазурова музей был открыт в 1961 г. Наградой Михаилу Мельникову было три инфаркта, от которых он и умер.
Мне, как и моим знакомым воркутянам, повезло, что мы остались живы. Нам пришлось испытать все прелести советских концлагерей. Невероятные лишения, голод, грубость и оскорбления, унижающие человеческое достоинство. На воркутинской шахте №17 из нашего этапа, состоящего из 72 человек, осталось 12.
А в стране все были призваны петь и смеяться, как дети. Эти действия и чувства вызывались всенародной любовью к вождю. Мы еще долго будем чувствовать его влияние. Сталинисты никогда не покаются в своих злодеяниях. Только время может избавить нас от поклонения этому идолу и созданной им тоталитарной системе.
