Гриня вышел из каюты молча. На душе и без того было погано, а после этой беседы стало и вовсе не спокойно. Он хорошо знал нрав своего старшего брата. Его «хорошо» обозначало лишь одно — он все сделает по-своему. И быть беде. Грине очень не хотелось раскрывать тайну своего рода и рассказывать о том, кто он есть на самом деле. Вернее, кем был раньше. О многом он теперь жалел. Но предупредить своих спутников о возможной опасности он был обязан. Особенно Ворна. Ворн не знал о его пиратском прошлом. Знал только Лаки. Мальчишке он расскажет все, без утайки. Но беседа предстояла еще и с Кардиналом, а вот этому субъекту выкладывать все карты ой как не хотелось. Но придется. Пока он пробирался в полумраке через нагромождения канатов и коробов к своему гамаку, Гриня размышлял, почему он сразу не ответил Рауду о том, что мальчишка ему не сын? Видимо, сработало чувство опасности. Он заметил интерес матерого волка к пацану и попытался таким образом защитить мальчика, взяв под защиту рода. Но оказалось, что наделал еще хуже. Кто же знал, что алчный и эгоистичный Рауд, для которого ранее не было ничего ценнее его золота, так вцепится в «племянника». Чует свою кончину и понимает, что не осталось никого, кому передать наследство? Так кто же ему виноват, если он собственноручно избавился от всех кровных родственников вплоть до своего родного отца. Гриня попытался вспомнить лица отца с матерью, и не смог. Это было так давно… Но он хорошо помнил кровь. Много крови вокруг и себя, плачущего рядом с телом матери, сидящего в зловонной багровой луже. Почему его не убили тогда, он не знал.
— О, щенок Гринольф, — над головой раздался насмешливый голос, и огромная рука подняла его с пола за шкирку. Малыш увидел лицо своего старшего брата от другой женщины. — Вот ты где, мелкий засранец, — усмехнулся молодой мужчина. — Выжил значит… — задумчиво всматривался он в перемазанное кровью личико. — Ладно. Да будет так. Возможно, это знак богов, — неопределенно хмыкнул он. — Эй! Томас! — окликнул он другого воина и, швырнув ему ребенка, добавил: — Щенка с собой берем!
Да, он обучал Волчонка морскому ремеслу, обучал сражаться. Пытался вырастить из него свое подобие — монстра без страха и сострадания. Но не вышло. Едва отметив четырнадцатую весну, Гринольфа смыло с палубы во время шторма. Сбило волной. Рауд мог бы приказать команде спасти юнца, но он этого не сделал. Единственное что он сделал, это кинул пацану спасательную дугу. Ее еще называют подкова последнего шанса. Вот на этой деревяхе он и болтался несколько дней в океане, молясь всем богам о том, что бы Рауд его отыскал и спас. Что бы морские хищники не напали и не сожрали. Что бы увидеть берег. Или хотя бы судно, хоть какое то. Любое. И он увидел. Утлое суденышко одинокого рыбака. Потом были три года скитаний по великой Империи. А после, он попал в учебку. Не в такую, которой обучали Ворна. Попроще. Для простых вояк. Но и там гоняли нещадно. Что было дальше, Гриня уже не скрывал. Отучился, выпустился, дезертировал, снова скрывался. Попал к Лаки.
Но как бы не мотала его жизнь, он все одно сохранил в душе человеколюбие, сострадание, ценность дружбы. Этому сильно поспособствовали годы проведенные в команде старика. А вот его брат, Рауд, он и не человек вовсе. Беспринципное, кровожадное чудовище, и идти по трупам к своей цели для него обычное дело. А теперь ему нужен мальчишка… Гриня точно знал: с этого корабля они просто так не уйдут.
*****
К вечеру третьего дня на горизонте показалась земля.
— Мы что, уже приплыли? — удивился Ворн.
— Дерьмо плавает, а моряки по морю ходят, — поправил его рядом стоящий матрос, который, сложив козырьком руки, всматривался вдаль. — Это Локхор. Остров. Мы всегда сюда заходим для обмена товаров и пополнения припасов.
— И как на долго мы тут задержимся?
— К рассвету уйдем.
Зазвучал свисток. На палубе началась суета и командные выкрики. Матросы взялись за работу.
Матрос, с которым разговаривал Ворн, поспешил на свое место. К Ворну подошел задумчивый Гриня.
Ворн с пониманием посмотрел на товарища.
— Не грузись. Прорвемся, — попытался он подбодрить друга. — С Кириллом говорил?
— Угу, — смотря на приближающийся берег без особой радости ответил Гриня. — Прости. Я не хотел тебя втягивать в это.
— Да ладно, батя, — усмехнулся парень. — Я не в обиде. Говорю же, выкрутимся. Мы и не из такого выкручивались.
Гриня тяжело вздохнул.
Берег приближался. Уже можно было разглядеть деревья, постройки и даже собравшихся у воды людей.
— Заякорились по правому борту! — крикнул кто-то из моряков и тут же подняли с той стороны черный шар размером не больше обычного баскетбольного мяча.
— Зачем это? — спросил Ворн, указывая взглядом на черный шар.
— Ну так на якоре же, — пояснил ему Гриня. — Это показатель такой, чтобы чего по ошибке не вышло.
— Угу, — кивнул Ворн. — Понятно. А чего мы тогда движемся еще, или мне это кажется?
— Не кажется. Сейчас развернут судно и заякорят по второму борту. Вот тогда и остановимся.
— Якорями что ли разворачивают?
