Мысли же мои крутились вокруг писанного еще знаменитым Михаилом Михайловичем Сперанским устава «Об управлении инородцами» одна тысяча восемьсот двадцать второго года. По большому счету, все, что нужно для вдумчивого взаимодействия с туземными племенами в том документе уже было заложено. Аборигены классифицированы, разделены по видам, и установлены принципы их самоуправления и налогообложения. Единственное, чего, на мой взгляд, этому документу не хватало — это определения некой структуры, в схеме гражданского правления державой, которая бы занималась отслеживанием состояний племен, рассматривало бы жалобы, и могла принимать бы какие-то меры.
Вообще, Сперанский — гений. И это бесспорно. Создать простую и достаточно гибкую систему, имея в стране десятки тысяч всевозможных племен и народов — это дорогого стоит. И главной Михаила Михайловича заслугой я полагаю разделение туземцев на оседлых, бродячих и кочевых.
Согласно устава, оседлые инородцы просто приравнивались в правах к русским тяглым сословиям — мещанам и государственным крестьянам. После Великих Реформ — просто к крестьянам и горожанам. Туземные поселения имели право иметь одинаковую с русскими систему собственного управления, и обязаны были выплачивать в казну те же поборы и выплаты. Никакой разницы. Единственное что: подразумевались налоговые льготы для тех инородцев, кто добровольно принял православную веру. Однако в Налоговом Кодексе Империи об этой «скидке» благополучно позабыли.
Отношение к бродячим было несколько иное. Бродягами должны были управлять представители традиционной родоплеменной верхушки. «Князьцы». Младшие князья, признаваемые государством, как дворяне. Насколько эта схема была успешной, я судить не мог. К бродячим, по большей части, были причислены ненцы, коряки, юкагиры и другие охотничьи народы Северной части страны. А информации об их житье-бытье было ничтожно мало.
Самый интересный раздел Устава описывал отношение государства к кочевым инородцам. Они — буряты, якуты, эвенки, хакасы, киргизы и другие им подобные — делились на стойбища и улусы, каждый из которых хоть и получал все тоже родовое правление, но, в отличие от бродяг, не постоянное, а выбирающееся на три года самими аборигенами.
Группа стойбищ подчинялись инородческой управе, как административному и финансово-хозяйственному учреждению. Которая, в свою очередь, подчинялась уже ведомству окружного начальника. Управа же обладала правом исполнять судебные приговоры и распределять размеры налогов. Немалая, кстати, власть в степных районах страны.
Несколько инородческих управ объединялись в степную думу. Которая, в принципе, и определяла общий объем поборов с подотчетного населения. Кроме того, именно этим думам вменялось в обязанность заботиться о нравственном и физическом здоровье населения, заведовать общественным имуществом народа, включая запасы пищи на случай недорода. А еще! Думам дозволялось открывать школы с преподаванием на родном языке!
Общие же положения устава предусматривали полную и безоговорочную веротерпимость. Никаких штрафов или дополнительных поборов с племен, исповедовавших веру предков, не предполагалось. Удивительный, невероятно прогрессивный для своего времени документ! Не удивлюсь, если вдруг выяснится, что и сам Михаил Михайлович — такой же «гость» в девятнадцатом столетии, как и я сам. Единственное что: интересно из каких удивительных далей Сперанский мог сюда «попасть»? Где возятся такие вот неисправимые романтики и идеалисты, верящие, что стоит в государстве принять мудрые законы, как сразу жизнь изменится к лучшему?
Устав «Об управлении инородцами» был хорош. Не отнять. Вот только, очень быстро родоплеменная знать, вдруг попавшая в исключительное — опора трона — сословие, прибрала к рукам бразды правления своими народами. Выборные должности стали передаваться по наследству, а общественное имущество обратилось достоянием отдельных семей. Запасы продуктов питания стали распределяться среди нуждающихся исключительно в качестве благодеяния господ, и только в виде долга. Простые инородцы все больше опутывались паутиной долга перед правящими семьями.
Трое инородческих «ходоков», явившихся в столицу, не так переживали о нуждах своих народов, как жаловались на произвол захвативших власть в племенах князьках. И вот с этим вообще непонятно было что делать. Просто отправить в племена ревизоров, с заданием причинять справедливость, наказывать невиновных и награждать непричастных — не вариант. Довольно сложно будет объяснить обществу, в чем именно провинились зажравшиеся туземные «царьки». Тем более, признаваемые державой в качестве дворян. Попробуй я как-то на них повлиять, как недоброжелатели тут же обвинят меня в подрыве устоев и покушении на существующий строй.
