А что делать с мелкими сучками? — поинтересовался Том.
Лучше выведи их отсюда. — сказал Хэйлоу. — Незачем им на это глядеть.
Разденьте и их тоже, — приказал Круз. Мэри Энн пребывала в полубессознательном состоянии. Круз прислонил ее к стене, поднял ей руки над головой и всадил нож в сложенные ладони, пришпилив их к стенке. Женщина пришла в себя и закричала.
Иисус, Мария, Иосиф и все святые! — вырвалось у Пека. — Матерь Божья и Святая Троица!
Этан… — сказал Том.
Хэйлоу заслонил девочек своей солидной тушей.
Я сказал, разденьте их, — повторил Круз.
Их-то за что? — спросил Том. — Они же ничего не сделали.
Они родились, — отрезал Круз. — Будете вы делать, что я сказал, или нет?
Том и Пек переглянулись. Потом посмотрели на Круза. Плечи его были расслаблены, а рука находилась в опасной близости от револьвера.
Мы всегда тебя слушаемся, Этан, — сказал Пек. — Ты же сам это знаешь.
Что-то я не вижу, чтоб вы меня слушались.
Лицо Хэйлоу было мокрым от слез. Он ничего не сказал и вообще не произнес ни единого звука. Он просто с силой ударил старшую девочку в челюсть, а потом проделал это же с младшей. От этих ударов девочки грохнулись на пол. Возможно, они были живы. Но лежали они неподвижно, словно мертвые. Хэйлоу очень осторожно раздел младшую. Тем временем Том и Пек, следуя его примеру, сняли одежду со старшей.
Нет, нет, нет! — отчаянно закричала Мэри Энн.
Круз схватил старшую девочку за волосы и поднес ее лицо к лицу Мэри Энн.
Как ее зовут?
Мэри Энн кричала и плакала.
Дай мне нож, — велел Этан Пеку. Пек повиновался. Этан поднес нож к горлу девочки. — Я спрашиваю, как ее зовут?
Бекки, — выдавила Мэри Энн. — Бекки. Пожалуйста, пожалуйста…
Круз всадил нож девочке в живот и вспорол его до самой грудины. А потом швырнул маленький труп к ногам вопящей женщины и подошел к младшей девочке.
Том опрометью бросился вон из хижины.
Пек рухнул на пол и сидя пополз куда-то назад. Когда он уткнулся в стену и отползать стало некуда, он повернулся, и его вывернуло наизнанку, и продолжало выворачивать, пока в желудке еще что-то оставалось.
Хэйлоу просто стоял, не шевелясь, и плакал.
Как ее зовут? — спросил Круз.
Боже, Боже, Боже! — билась и кричала Мэри Энн.
Круз положил девочку на стол и взял у печи топор.
Луиза! — выкрикнула Мэри Энн так, словно имя могло спасти девочку. — Луиза!
Круз ударил с такой силой, что стол под девочкой раскололся надвое. Отрубленная голова упала на пол и откатилась к изножью кровати. Круз посмотрел на Мэри Энн и очень тихо произнес:
А теперь твоя очередь.
Но она кричала так, что даже не услышала его слов.
Джимбо не знал, сколько он просидел в медитации. Когда он открыл глаза, вокруг было все так же светло. Быть может, прошло одно мгновение. А быть может, несколько дней. Он пошевелился, и его обледеневшая одежда захрустела. Джимбо распрямил ноги, сложенные в позу лотоса; колени заныли от напряжения. Нет, никак не мгновение. Скорее два-три дня.
Джимбо вышел из хижины и направился к находившейся неподалеку груде камней. Их принесло сюда наводнением, случавшимся примерно раз в десятилетие, но сейчас до воды было далеко. Джимбо разобрал камни и вынул из-под них сверток. Где же его распаковать? Здесь, под открытым небом? В монастыре? Нет. Есть более подходящее место.
В постройке, которая скорее не была хижиной, чем была ею, человек, который скорее не был Этаном Крузом, чем был им, приобрел тот вид, что некогда был ему свойственен.
В свертке обнаружилась шляпа, помятая и потерявшая прежнюю форму. Джимбо расправил ее и немного смочил, растопив снег в руках. К завтрашнему утру она будет выглядеть вполне прилично. Во всяком случае, для его целей.
Там же находились его рубашка, брюки, куртка и сапоги. От них пахло застарелым потом и землей. Джимбо надел это все.
Там же, в свертке, лежал разобранный двуствольный дробовик. Джимбо собрал его. Шесть патронов были еще отдельно завернуты в промасленную тряпицу. Джимбо зарядил дробовик, а оставшиеся патроны выбросил. Они ему уже не понадобятся.
Там же лежала кобура, а в ней — кольт тридцать шестого калибра, который целую вечность назад подарил ему Мануал Круз.
«Ты мне сказал, что перегоняешь скот».
«Да, сэр. Сказал. Этим я и занимаюсь».
«Гм. Так я и понял. И еще кой-чего понял. Ты точно уверен, что не забыл одну важную подробность?»
«Боюсь, я не совсем понимаю, что вы имеете в виду, сэр».
«Брось тыкать мне в нос этим «сэром», Этан. Я имею в виду ту подробность — и ты сам это прекрасно понимаешь, — что за такое перегоняние скота тебя могут и вздернуть».
«Больше одного раза не повесят. За грабеж на большой дороге тоже могут повесить, и если они захотят, то довольно быстро до меня доберутся. А еще были те два дурня, которых я пристрелил. За это тоже вешают».
«Так значит, из тебя вырос угонщик скота, грабитель с большой дороги и стрелок-задира».
Этан ждал, что сейчас ему начнут читать нравоучения.
«Я горжусь тобой, — сказал Круз. — Благодаря тебе я чувствую, что моя жизнь все-таки имела смысл. Ведь в торговле шлюхами смысла немного, это я тебе точно говорю».
И он протянул Этану руку.
