«Я — отец Этана Круза. Ну, приемный отец. Это почти одно и то же. Черт подери. Бывает, оказывается, на этом свете и что-то правильное».
В тот вечер Круз снял с себя свой кольт тридцать шестого калибра и отдал Этану.
«Многие предпочитают армейскую модель, сорок четвертый калибр. Пули у него увесистей, и убивают более верно — вот в чем причина. Но у тридцать шестого калибра есть одно достоинство, особенно важное для человека, способного научиться стрелять метко. Он на полфунта легче. И его можно выхватить куда быстрее. И однажды, когда какой-нибудь тип будет валяться у твоих ног, ты меня еще вспомнишь и скажешь спасибо».
«А вдруг он вам понадобится? Я же не всегда буду рядом».
«На кой он мне понадобится? Я в перестрелки лезть не собираюсь».
И Круз продемонстрировал ему свой короткоствольный крупнокалиберный пистолет.
«Для старого торговца шлюхами, вроде меня, этого за глаза хватит. Если дело и доходит до стрельбы, тут все равно приходится стрелять почти в упор».
Когда Джимбо вернулся в монастырь, оттуда уже почти все ушли. На месте зала для медитаций зияла огромная яма, а вокруг громоздились обугленные руины. Повсюду виднелся пепел погребальных костров. Уцелели лишь внешние стены, купальня, комната, в которой предавался медитации настоятель, и хижина-тюрьма, которую в свое время возвели для Сигеру люди Сохаку.
Зато в монастыре собрались почти все деревенские детишки. Они играли обломками и пытались угадать, что к чему относится.
Смотри! Вот чья-то кость!
Никакая это не кость. Обычный кусок дерева.
Нет, кость. Видишь, какая тут шишка на конце?
Ужас какой! Брось сейчас же!
Осторожно! Сюда идет чужеземец!
Это тот, который был с князем Гэндзи. Ну, тот, с двумя пистолетами.
Это не он. Это какой-то другой.
Бежим! Он пришел нас убить!
Джимбо! — улыбнувшись, заявил Горо и заковылял к нему. — Джимбо! Джимбо!
Нет, Горо, нет. Это не Джимбо. Пойдем отсюда поскорее!
Это Джимбо! — воскликнула Кими и помчалась к нему. Глаза ее сделались круглыми от изумления. — А зачем ты так оделся?
Мне нужно сделать кое-что такое, чего в другой одежде не сделаешь. — Он взглянул на яму. Похоже было, будто сюда перетащили весь порох из близлежащей оружейни, да и взорвали одним махом. — Что случилось?
И на Джимбо обрушился целый поток новостей.
Тут, когда ты ушел, было большое сражение…
Погибли сотни самураев…
Князь Гэндзи попал в ловушку…
Джимбо, Джимбо, Джимбо…
…голова Сигеру в ящике…
…мушкеты на стенах…
…конные самураи пошли в атаку…
…все в крови, с головы до ног…
Кое-что оставалось неясным. Но Джимбо услышал достаточно, чтобы понять: при князе Гэндзи был чужещемец по имени Су-та-ку, и он уцелел в обоих битвах. Когда битва окончилась, он обыскал развалины Мусиндо — искал Джимбо. Женщина невероятной красоты — наверняка какая-то знаменитая гейша — спросила у Кими, не знает ли она, где Джимбо, и Кими сказала госпоже, что он ушел в горы, медитировать. Тогда госпожа заговорила с Су-та-ку на его языке. Кими не поняла, что она сказала.
А потом дети принялись столь же настойчиво сыпать вопросами, и Джимбо рассказал им, как погрузился в медитацию и перестал замечать ход времени, и его посетили три ангела, посланцы Майтрейи, будды грядущего, и возвестили, что всем детям из этой деревни суждено вечное счастье — все они возродятся в Сухавати, Чистой земле Амиды, будды Сострадательного света.
Поздно вечером, когда дети ушли, Джимбо прошелся по изменившуся почти до неузнаваемости монастырю. Старк был здесь. Он вернется. Может ли Джимбо превзойти Старка в искусстве стрельбы? Возможно, когда-то и мог бы. Но не теперь. Старк наверняка все это время тренировался, а он — нет. Старк уложит его прежде, чем он успеет достать револьвер из кобуры.
Нет, это будет слишком просто. Надо устроить засаду. Старк охвачен горем и гневом. Он позабудет об осторожности. Да, засада сработает.
Лишь через несколько дней, проведенных в Эдо, Эмилия достаточно пришла в себя, чтобы отпустить Старка. Гэндзи делал все, чтобы Эмилия живейшим образом участвовала в создании маленькой церкви для вновь отстроенного «Тихого журавля», и это пошло ей на пользу. Однако же, под глазами у нее залеги тени, и былая жизнерадостность пока еще не вернулась к девушке. Слишком уж мало времени прошло. Эмилии нелегко было позабыть чудовищную бойню, произошедшую у нее на глазах. И все-таки она уже начала изредка улыбаться.
Вам непременно нужно так скоро вернуться в монастырь?
Да, Эмилия. Непременно.
Девушка посмотрела на револьвер сорок четвертого калибра, прицепленный с бедру, и второй револьвер, поменьше, засунутый за пояс, и не стала вдаваться в распросы.
Вы вернетесь?
Вообще-то собираюсь.
Неожиданно Эмилия обняла Старка и крепко прижала к себе. Слеза упала ему на шею.
Берегите себя, Мэттью. Пообещайте мне, что вы будете осторожны.
Обещаю.
Гэндзи отправил со Старком Таро и еще пятерых самураев. Они знали, что им следует довезти чужеземца до деревни, а оттуда он уже в одиночку пойдет в Мусиндо. Старк не говорил по-японски, они не говорили по-английски. Потому они ехали молча.
