«Как ты можешь сомневаться во мне — после всего, что мы пережили вместе? Зачем бы я просил тебя уехать, если бы это не было правдой? Зачем бы поручал Старку сопровождать и охранять тебя? Зачем я отсылал бы с тобой целое состояние? Хэйко, как бы странно все это ни выглядело, но объяснение тут одно — и я уже все тебе рассказал. Это — доказательство моей любви, а не ее отсутствия».
И Хэйко согласилась. А что еще ей оставалось? Она верила, что Гэндзи все еще любит ее. Она видела это по его взглядам, чувствовала по его прикосновениям. И все-таки он лгал ей. Но в чем? И зачем?
Все изменилось после того момента, как он принял приглашение Каваками и поговорил с ним. Что ему сказал Каваками? Гэндзи утверждал, что ничего особенного — просто пригласил к себе, чтобы поиздеваться вволю. Но он говорил неправду. Каваками что-то ему сказал. Что?
Мэттью, вы же, кажется, из Техаса? — спросила Эмилия.
Да.
Так значит, вы пойдете воевать, когда вернетесь домой?
Он не может пойти воевать, — вмешался Гэндзи. — По крайней мере, так вот сразу. Ему предстоит основать торговую компанию и стать там нашим представителем.
Да я бы в любом случае не пошел воевать, — сказал Старк. — Детство мое прошло в Огайо, а юность — в Техасе. Я не могу поднять оружие ни на тех, ни на других.
Я рада, что вы не пойдете сражаться за рабовладельцев, — сказала Эмилия.
Господин. — В дверях возник коленопреклоненный самурай. — Прибыл посланец из порта. Начинается утренний прилив. Корабль скоро отплывет.
Он все еще привязан к приливу, — заметил Гэндзи.
Это ненадолго, — заверил его Старк. — Капитан Маккейн сказал, что на этот раз, как только «Звезда» вернется в Сан-Франциско, на нее поставят паровой двигатель.
Пар может освободить корабли, — сказал Гэндзи, — но не наши сердца. Мы, подобно солнцу и луне, навеки привязаны к морю.
А разве не наоборот? — поинтересовалась Эмилия. — Разве это не море откликается на движение солнца и луны?
Для нас верно обратное, — ответил Гэндзи. — И так будет всегда.
Хэйко, Ханако и Эмилия налили сакэ мужчинам. Потом Гэндзи, Хидё и Старк налили сакэ женщинам. И они в последний раз выпили вместе.
Пусть волна храбрости несет тебя вперед, — сказал Гэндзи, глядя прямо в глаза Хэйко, — и пусть волна памяти вернет тебя домой.
Ни боги, ни будды, ни предки, ни призраки, ни ангелы, ни демоны не смогут прожить за тебя твою жизнь и умереть твоей смертью. Ни предвидение, ни чтение мыслей не помогут тебе понять, какой же из путей воистину твой.
Вот что узнал я.
Все прочее вам придется постигать самим.
Эмилия стояла рядом с Гэндзи, у окна, выходящего на залив Эдо. «Вифлеемская звезда» все еще виднелась на горизонте, хотя и превратилась в едва различимую точку.
Вам будет очень ее не хватать, — сказала Эмилия.
Я знаю, что она найдет там счастье, — отозвался Гэндзи, — и потому я очень рад за нее.
Тридцать человек были облачены в черную одежду без гербов — безымянные, словно ниндзя. Гэндзи узнал Хидё и Таро, поскольку хорошо их знал, и еще нескольких угадал по их лошадям. Он улыбнулся, но никто этой улыбки не увидел: лицо Гэндзи, как и лица всех прочих, было завязано черным шарфом. Да, хорош предводитель, который своих лошадей знает лучше, чем своих людей. Впрочем, если этот предводитель — кавалерист, возможно, подобная привычка как раз выставляет его в хорошем свете. Возможно.
Из деревни ведет всего одна удобная дорога, — сказал Гэндзи. — Не перекрывайте ее. Пусть они выйдут на вас. Следите за всеми, кто попытается пробраться через окрестные холмы. Мужчины и мальчики — сорок один человек, и шестьдесят восемь женщин и девочек. Пересчитайте всех. Все ясно?
Да, господин.
Самураи поклонились. Никто не поинтересовался, зачем им понадобилось маскироваться. Никто не высказал вслух своего удивления: с чего вдруг их господин проявляет такой интерес к жалкому селению эта в провинции Хино. Никто не спросил, зачем ему понадобилось самому возглавить нападение. Они поняли все, что им требовалось понять — что им надлежит войти в деревню и перебить там всех жителей, — а потому они просто сказали «да, господин» и поклонились.
Тогда приступаем.
Выхватив мечи, Хидё и с ним еще пятнадцать человек поскакали к деревне. Топот копыт должен был разбудить всех эта, кого еще не разбудил восход солнца. Некоторые уже даже выбрались из хибар и занялись первыми утренними хлопотами. Их зарубили сразу. Многих — несколько мгновений спустя, как только они переступили порог домишек. Добравшись до противоположного конца деревни, люди Хидё спешились и двинулись обратно, убивая всех, кто попадался им на пути. Прочие самураи либо пешими вступили в деревню с ближнего края, либо рассеялись по окрестностям, дабы перехватить тех, кто попытается сбежать.
