Хэйко и сама улыбалась часто. В этом и заключался секрет ее обаяния. Прочие знаменитые гейши Эдо старались всегда выглядеть величественно, а Хэйко, прекраснейшая из них, улыбалась так же часто, как и простая крестьянка. Но только тем, к кому она благоволила. Это создавало впечатление, будто в их присуствии она забывала о своей красоте и открывала для них свое сердце. Конечно же, это была игра, и все об этом знали. Но игра эта была столь впечатляюща, что мужчины с радостью платили за нее. И лишь с Гэндзи Хэйко не играла. Она от души надеялась, что молодой князь не догадывается об этом. Если он догадается, то поймет, что она любит его, а если он узнает, что она любит его, все равновесие рухнет. Возможно, он и вправду знает об этом — и потому-то и доверяет ей. Ну вот, опять то же самое. Так что же на уме у Гэндзи?
Я думала о том, мисс Гибсон, — сказала Хэйко, — как вам сейчас нелегко. Ваш жених ранен. Вы находитесь вдали от дома и семьи. Очень трудная ситуация для женщины.
Да, Хэйко. Очень трудная ситуация.
Эмилия закрыла книгу, которую перед этим читала. Сэр Вальтер Скотт был любимым автором ее матери, и из всех его книг она больше всего обожала «Айвенго». Не считая медальона, эта книга была единственной вещью, оставшейся у Эмилии после того, как ферма была продана. Сколько раз с тех пор она перечитывала любимые матерью отрывки, вспоминала ее голос и плакала — в школе, в миссии, на корабле, и теперь здесь вот, в этой стране, вдали от родных могил. Хорошо еще, что она не плакала, когда пришла Хэйко!
Пожалуйста, зовите меня просто Эмилией. Это будет только справедливо. Ведь я называю вас просто Хэйко. Или скажите мне вашу фамилию, и я тогда тоже буду называть вас «мисс».
У меня нет фамилии, — сказала Хэйко. — Я не из знатного рода.
Простите? — Это замечание застало Эмилию врасплох. Слишком уж это походило на положение бондов в «Айвенго». Но ведь там же шла речь о событиях многовековой давности, о Темных веках Европы. — Но я же слышала, как слуги называют вас другим именем, более длинным…
Верно. Майонака-но Хэйко. Это мое полное имя гейши. Оно означает «Полуночное равновесие».
А что такое «имя гиши»? — спросила Эмилия.
Гей-ша, — медленно произнесла Хэйко.
Гейша, — повторила Эмилия.
Да, правильно, — сказала Хэйко. Она припомнила слова, которые видела в английском словаре Гэндзи. — Вероятно, ваше самое близкое по смыслу слово — «проститутка».
Эмилия от потрясения потеряла дар речи. «Айвенго» упал на пол. Эмилия нагнулась, чтоб подобрать книгу, и радуясь возможности отвести взгляд от Хэйко. Она не знала, что и думать. Все это время Эмилия предполагала, что их хозяйка — знатная дама, родственница князя Гэндзи. Ей казалось, что все слуги и самураи относятся к Хэйко с величайшим почтением. Может, она просто чего-то не заметила, и это почтение было насмешливым?
Наверняка тут какая-то ошибка в переводе, — сказала Эмилия. Щеки ее горели.
Да, возможно, — согласилась Хэйко. Мисс Гибсон, или Эмилия, как она попросила себя называть, удивила ее не менее сильно, чем сама Хэйко, судя по всему, удивила чужеземку. Что же она такого сказала, чтоб так смутить гостью?
Я знала, что так оно и есть.
Услышав ответ Хэйко, Эмилия вздохнула с облегчением. Ей при слове «проститутка» представлялась одна из тех пропитавшихся спиртным и изъеденных болезнями шлюх, что время от времени искали прибежища в их сан-францисской миссии. Трудно было представить кого-то, более отличающегося от тех особ, чем эта изящная юная женщина.
Пока Эмилия поднимала книгу, Хэйко пыталась отыскать нужные английские слова, относящееся к женщинам-подругам разного ранга. Ведь для каждого слоя общества имелось свое наименование. На самом низу находились не владеющие никаким особым искусством женщины, дарящие непритязательное плотское удовольствие. В веселых кварталах Ёсивары их обитало великое множество. По большей части, это были девушки-крестьянки, которых продавали за долги семьи. На самом верху располагались немногочисленные избранные гейши наподобие самой Хэйко, которых готовили с самого детства, и которые придирчиво выбирали, с кем они будут проводить время. За общество и услуги гейши принято было платить, но гейша сама решала, кому какие услуги она будет оказывать, и принудить ее было невозможно. Между этими двумя крайностями имелось бесчисленное множество рангов, различавшихся по красоте женщин, талантам, услугам и цене. Заметив, что Эмилия по-прежнему испытывает явственную неловкость, Хэйко заколебалась. Прежде она предполагала, что у каждого японского понятия есть свое американское подобие, и наоборот. Эти вещи будут называться разными словами, поскольку языки у них разные, но суть останется одинаковой. Ведь повсюду людьми руководят одни и те же потребности и желания. Во всяком случае, так ей казалось.
В Америке некоторые леди из хороших семей становятся гувернантками, — сказала Эмилия. Ей хотелось все-таки понять, что же имела в виду Хэйко. — Гувернантка учит детей хорошим манерам, заботится о них, иногда даже дает им начальное образование. Возможно, вы это имели в виду?
