Чепуха! Мы оба замаскируемся, а с поддельным Гэндзи поедет поддельная Хэйко. Как это будет забавно! — Он искренне наслаждался, играя с этим нелепым предложением. Все равно через некоторое время Сэйки или Сигеру не выдержат и отвергнут его, так что можно не бояться, что этот план будет претворен в жизнь. — Ты замечательно изображала крестьянку. А уж служанку изобразишь и подавно.
Благодарю вас, господин. — При напоминании о том случае в душе Хэйко вспыхнуло прежнее раздражение. — Прошу меня извинить. Я начну подготовку с того, что обрежу волосы.
Она поклонилась и попятилась к выходу. Хэйко надеялась, что Гэндзи все-таки опомнится раньше, чем она успеет срезать первую прядь.
Госпожа Хэйко, прошу вас, останьтесь с нами, — вмешался Сэйки. Благодаря словам Хэйко он увидел бесспорный недочет плана, предложенного Сохаку. — Это непростительный грех — ради столь нелепого плана портить вашу красоту.
В наше трудное время, — сказал Сохаку, — чтоб добиться успеха, мы должны отринуть страх и не бояться нарушать границы обыденного. Не следует честить «нелепой» всякий план, не позаимствованный непосредственно из «Искусства войны».
Успех готов был вот-вот упасть ему в руки. Нужно лишь убрать с дороги этого упрямого старого дурня.
Должен признаться, я не вижу изьянов в плане преподобного настоятеля, — сказал Гэндзи. — А вы?
Ни малейших, — ответил Сэйки. — Если, конечно, лже-Гэндзи действительно будет сопровождать сама госпожа Хэйко.
Нет, это недопустимо, — сказал Гэндзи. — Здесь весь интерес в том, чтоб мы выдавали себя за других людей. Ведь в обыденной жизни для нас это немыслимо. — Несмотря на очевидную иронию его слов, никто из присутствующих никак не выказал, что понял ее. Да, у самураев воистину железная выдержка. — Мы можем подыскать замену и для Хэйко.
Мой господин, — сказал Сэйки, — возможно, вы сумеете выдать себя за самурая низкого ранга. Возможно, и госпожа Хэйко сможет при помощи своего искусства скрыть свою внешность и сыграть роль домашней служанки. Возможно, кто-нибудь из наших людей сумеет притвориться вами. Но кому под силу изобразить госпожу Хэйко?
Все мужчины посмотрели в сторону гейши.
Хэйко скромно поклонилась.
Я уверена, что найти замену не составит труда.
Сохаку взглянул на нее. Удлинненые глаза, мечтательные и в то же время живые. Безукоризненная линия носа и подбородка. Соблазнительные очертания маленьких губ. Нежные, изящные руки. Тело, обрисованное струящимися складками кимоно. Сердце его упало. Да, правда. Подделать Хэйко невозможно.
Сэйки прав, — признал Сохаку. — Хватит одного взгляда — даже издалека, — чтоб обнаружить правду. Если госпожа Хэйко не будет сопровождать лже-Гэндзи, план не сработает.
Госпожа Хэйко не будет сопровождать никого, кроме меня самого, — решительно заявил Гэндзи. — Я не собираюсь провести три недели в глуши без нее. Что мне там делать? Охотиться, что ли?
Нет, мой господин, — сказал Сэйки. Он был счастлив: ему удалось предотвратить беду. — Всем нам известно, что охота не входит в число ваших любимых занятий.
Итак, все решено? — спросил Сигеру.
Присутствующие поклонились в знак согласия.
Гнев Сигеру утих. «Воробьные когти» останутся в ножнах до более подобающего случая. Да пошлют ему боги этот случай, и поскорее!
Каваками, Въедливый Глаз сёгуна, пребывал в прекрасном настроении — как и всегда, когда ему удавалось разузнать нечто такое, чего не знал больше никто. А поскольку в силу самой природы его деятельности Каваками всегда знал больше других, можно было сказать, что он постоянно находился в состоянии блаженства. Но сегодня утром он был особенно счастлив. Еще и солнце не встало, а он уже переговорил со вторым за сегодня гонцом. Сохаку, настоятель монастыря Мусиндо и бывший командир кавалерии клана Окумити, просил о срочной встрече. «С наибольшей осторожностью», как сказал посланец. Это могло означать лишь одно. Сохаку готов предать своего князя. Каваками пока не знал, участвуют ли в заговоре Кудо и Сэйки, еще два из трех главных военачальников клана. Но это неважно. Сохаку не стал бы не предпринимать ничего, не приняв их в расчет. Либо Кудо и Сэйки на его стороне, либо Сохаку уже придумал, как их обезвредить.
Мой господин… — в дверях показался помощник Каваками, Мукаи.
Входи.
Гонец по-прежнему не отвечает на вопросы.
Мукаи имел в виду не посланца Сохаку, а первого гонца. Этот гонец находился сейчас в камере пыток, а оттуда ему предстояло вскорости перейти в безымянную могилу. Его перехватили вскорости после обстрела, когда он пытался покинуть Эдо. Каваками знал, что этот человек из числа подчиненных Сэйки.
Возможно, вы спрашиваете недостаточно настойчиво, — сказал Каваками.
Мы сломали ему руки и ноги, мой господин, и отрезали…
Хорошо, — прервал его Каваками, вовсе не желавший выслушивать подробное описание. — Я поговорю с ним еще раз. Быть может, теперь он окажется посговорчивее. Приведи его в пристойный вид.
Уже исполнено, мой господин.
