За спиной у гостя, вплотную к нему, стояли Хидё и Симода. Малейшее подозрительное движение стоило бы ему жизни. Судя по тому, как медленно и плавно двигался гость, он это прекрасно осознавал. Даже поклон его был неспешным и осторожным.
Прошу прощения за вторжение в столь неурочное время, князь Гэндзи.
Лицо его тоже было скрыто плащом — выглядывали лишь глаза, маленькие, близко посаженные. И в глазах этих плеснулось удивление, когда гость заметил Хэйко.
Мне нужно поговорить с вами наедине.
Гэндзи махнул рукой Хидё и Симоде. Самураи взглянули на него с еще большим беспокойством и не тронулись с места.
Можете подождать снаружи, — велел Гэндзи.
Да, господин.
Хидё и Симода поклонились, не спуская глаз с гостя, который мог оказаться убийцей, и все так же не отрывая взгляда от его спины, пятясь вышли из комнаты.
Но даже когда дверь закрылась, Гэндзи готов был поклясться, что видит своих самураев через дерево и бумагу. Вот они сидят по сторонам от двери, сжимая рукояти мечей, готовые в любое мгновение ворваться обратно…
Гость снова взглянул на Хэйко.
Мы все еще не одни, мой господин.
Если вы не можете доверять госпоже Хэйко, то я не могу доверять вам, — отозвался Гэндзи. Он кивнул Хэйко. Гейша поклонилась и приблизилась, держа в руках поднос.
Мукаи столкнулся с неожиданной трудностью. Чтобы выпить чай, ему придется открыть лицо. Если же он откажется от чая, разговор не состоится. Поскольку Гэндзи уже знал, кто он такой — это была их вторая встреча, — тому могло быть лишь одно объяснение: князь хотел, чтобы его увидела Хэйко. Хотел посмотреть, как они отреагируют друг на друга. Означает ли это, что Гэндзи подозревает ее? Или его? Или их обоих? Или просто затеял игру с гейшей, которую считает своей? Конечно же, с этим была сопряжена еще большая трудность. Если он откроет лицо, Хэйко, несомненно, сообщит об его визите Каваками. И тогда Мукаи окажется на месте Годзиро, в камере пыток, а потом, как и он, ляжет в безымянную яму. А может, разоблачить Хэйко, сказать, что она шпионка и убийца? Нет, не получится. Гэндзи не поверит ему на слово, а доказательств у Мукаи нет. Как он не подумал, что Хэйко может оказаться здесь?! Ему и в голову не пришло, что она может остаться в разрушенном дворце. Неисчислимое множество вариантов, промелькнувших в голове в мгновение ока, так измотали Мукаи, что он решил отказаться от всех. Он сбросил плащ и принял предложенный чай.
Хэйко не выказала ни малейшего удивления и ничем не дала понять, что узнала Мукаи. На самом деле, она узнала его мгновением раньше — по крохотным глазкам и носу, выступающему из-под плаща. Должно быть, Каваками прислал его сюда с какой-то хитростью. Странно только, что он выбрал для этого Мукаи. Второго такого тупицу еще поискать.
Насколько мог видеть Гэндзи, на лице Хэйко не отразилось никаких чувств. Но это еще ни о чем не говорило. Он знал, что Хэйко отличается редкостным самообладанием. Но забегавшие глаза Мукаи ответили по меньшей мере на один вопрос. Они почти наверняка свидетельствовали об измене. А вот кто и кому изменил, требовалось еще выяснить.
Мукаи низко поклонился Гэндзи.
Вынужден с глубоким прискорбием сообщить, что люди сёгуна схватили вашего гонца, Годзиро, когда он пытался покинуть Эдо.
Это воистину прискорбная весть, — произнес Гэндзи. — Он что-нибудь сказал?
Нет, мой господин. Ничего.
В честь его верности и мужества я дам всем трем его сыновьям звание самурая, — сказал Гэндзи. — Есть ли возможность получить его тело?
Нет, мой господин, это невозможно.
Конечно, гибель доверенного вассала опечалила Гэндзи, но известие о том, что Годзиро не удалось выбраться из Эдо, не слишком его опечалило. Годзиро добровольно вызвался отнести это послание, зная, что его могут схватить и замучать. А Сэйки отправил одновременно с ним еще одного гонца, и он, возможно, уже добрался до Акаоки.
Благодарю вас за эти ценные известия.
Это еще не все. Второй ваш посланец тоже схвачен.
Вы уверены? — поинтересовался Гэндзи, осторожно подбирая слова. Он не хотел давать Мукаи никаких подсказок. В конце концов, вполне возможно, что кажущееся предательство Мукаи задумано самим Въедливым Глазом.
Во всех важнейших точках от Эдо до Акаоки расставлены охотники с обученными соколами. Господин Каваками знал о пристрастии вашего покойного дедушки к почтовым голубям, и заподозрил, что вы тоже ими пользуетесь. Так что ваше войско не получило приказа перейти в боевую готовность.
Тогда наше положение воистину мрачно.
Значит, никакой помощи не будет, пока Сэйки не доберется до Акаоки. Если он вообще сумеет туда добраться.
А не может ли кто-либо из ваших военачальников по собственной инициативе отдать приказ о мобилизации?
Мои военачальники — японцы, — сказал Гэндзи, — а не чужеземцы. А инициатива — это губительная иноземная привычка. Вы что, не знали? Они будут ожидать приказа, как им и было велено.
