— Странно, — задумался я. — Еще больше странностей вокруг. И как у меня вообще все это получилось?
— Пф, — фыркнула она. — Может Сой Фон и отвратительный учитель, но ничему не научиться ты просто не мог. Вот ты и использовал свое Ускорение не для передвижения, а для удара.
— Хм, — я задумался. Все же, как бы мне не хотелось, но я являюсь ее учеником.
— Она же тебя и лечил… ой, — замолчала Куро.
— Что? — приблизился к своему занпакто. — Что она делала?
— Ну. Лечила тебя…
— И почему это ты скрывала это от меня? — прищурился я.
— Ты должен был сам понять… и там… — придумывала она на ходу.
— Ну что, Брут, поговорим?
И пока я ловил эту наглую девку, чтобы выпороть, в голову лезли неутешительные мысли. Вот тебе на, мой собственный меч мне и врет. До чего дошли. Ну, она у меня получит. То же мне конспиратор нашлась. Мне ничего не сказала.
Да если бы я знал, что меня лечит Учитель, то давно бы решился подойти. Но нет. Воспитательница нашлась. Ну, она у меня сейчас получит. Вот из-за кого я там сдох.
В итоге мне поймать ее не удалось. Быстрая она. Ну, ничего. Еще получит свое.
— Ну что думаешь на счет Сой Фон? — спросила она, держась от меня на расстоянии.
— На счет чего?
— Простишь ее или уйдешь? Шанс у тебя есть.
Я серьезно задумался. В голове витали противоречивые мысли.
С одной стороны я не хочу там оставаться. Вновь терпеть все что прошел, страдать по ее прихоти и быть просто довеском для нее. Это обидно, неприятно и не честно. Желание уйти было сильным. Да я умер из-за нее. Если бы меня не спасли, то на этом моя история и закончилась бы.
Но с другой стороны…
У меня, кажется, развился Стокгольмский синдром. Да, Сой Фон человек не самый приятный. Но что-то мне просто не дает сказать нет. Вот не знаю почему. Информация о том, что она меня лечила, была довольно неожиданной. Думал, это я так восстанавливаюсь, а оказывается, что Учитель заботилась обо мне. Потом, пусть она паршивый Учитель, но я уже так к ней привык, что не уверен, что смогу отвыкнуть от нее. К тому же, я реально стал сильнее с ней. Пусть это не так заметно, но факт того, что я, пусть и будучи уже мертвым, одолел опытного синигами, уже о чем-то говорит.
И еще, все еще слишком мало о ней знаю. Слишком мало.
— Ну и что? — поинтересовалась Куро.
— Я поговорю с ней, — решил я. — Не буду принимать решение второпях, а выслушаю ее.
— Разумное решение, — кивнула она. — Если Шаолинь так и останется вредной бякой, можно и уйти. Потому как такое отношение ты второй раз не переживешь. Ну, а если спасение ее брата на нее хоть как-то повлияло, то может все же что-то и измениться. Она действительно идеальный для тебя Учитель, — вздохнула Куро. — Ты научился большему от нее, даже через эти пытки, чем от прошлых учителей. Как бы не печально это не звучало.
— Посмотрим.
Мы еще посидели вместе немного. Осмотрели тот Черный столб. Он оказался в порядке и никак не изменился. Куро сказала, что в случившемся со мной Столб был не причем. Хотя его некое влияние чувствуется. Что это такое мы не знаем. Но очень надеюсь, что ничего опасного и плохого в этом нет.
После всего этого я решил проснуться. Надо бы понять, что там снаружи творится.
Вот зря я это сделал…
Пробуждение было не самым лучшим.
Болело все, что только может и не может. Болели даже те места, о существовании которых я и не подозревал.
Все дико болело и мучало меня.
С великим трудом открываю глаза.
На улице уже была ночь, взошел полумесяц, а ветерок приятно касался кожи.
Хорошо. Если не шевелиться и не дышать, то чувствую себя довольно неплохо. Жаль не дышать невозможно, потому как, каждый вздох приносит боль.
Мрак.
Пошевелиться все же пришлось.
Находился я в знакомой мне палате. В ней я проснулся в первый раз в этой больнице, во второй после Меченых, в третий меня сюда положили после Прорыва пустых, и вот я снова тут.
Мне что ее, зарезервировали?
Повернув голову направо, я с удивлением увидел Учителя.
Она спала в кресле. Поджала ноги, обняла колени и укрылась своим белым капитанским хаори.
Выглядела она чертовски мило.
Спящей я ее еще не видел. Даже не верится, что у такой милашки такой скверный и вредный характер, и что она может быть такой жестокой.
Долго любоваться ей у меня не вышло.
Неудачное шевеление и стон боли разбудил ее.
Однако я несколько секунд мог видеть нечто не менее милое. Она проснулась, терла глаза и моргала.
О, Король Духов! Прости меня, Хебико, но она, правда, очень мила.
— Карас! — подскочила она. Я уже Карас, а не Ученик или Придурок? Повышение. — Не шевелись, ты серьезно пострадал! — говорила она. Забавно. В голосе беспокойство. Я привык к холодной надменности с ее стороны, но никак не такому обращению.
— Знаю, — вздохнул я. — Куро рассказала мне, — кивнул я на меч.
— Ты знаешь как и что сделал?
— Нет. Даже Куро ничего не знает.
