– Я тут кое-что уже посмотрела. Или ты думаешь, я тут только катаюсь по городу, сижу в саду в Аламо и ничего не замечаю? Некоторые из защитников были мексиканцами. Были здесь и женщины с детьми. Раньше этого не знала. Некоторые историки сомневаются в том, что битва действительно имела важное значение, а другие утверждают, что она создала Сэму Хьюстону[184] необходимые условия при Сан-Хасинто. По легенде Уильям Барретт Трэвис проводил черту, которая отделяла мужчин от трусов, а Дэйви Крокетт стрелял из «старушки Бетси». Но один историк считает, что Крокетт умолял, чтобы ему сохранили жизнь, и притворялся, будто просто проходил мимо, но его все равно казнили на месте.
Клей посмотрел на нее с подозрением.
– Ты не могла узнать все это здесь. «Дочери Техаса» не поддерживают всякие… э-э… альтернативные версии.
– Я ходила в библиотеку. Ференбаха не читала, но успела пробежаться по нескольким книгам. Меня мало интересовало, был у Джима Боуи перелом ноги или венерическое заболевание…
– Тиф, скорее всего.
– Меня мало интересовало, – повторила Тесс, – что происходило в 1836 году. Я читала это потому, что хотела узнать, где сейчас твоя двоюродная сестра, и я подумала, что ответ может находиться в том месте, куда она любила ходить, а история – это все, что у меня было. «Завтрак в Аламо», Клей. Что бы это могло значить?
Он обвел взглядом сад, будто ответ можно было где-то прочитать, например на табличке в ряду бараков.
– Просто у нее такой ритуал. Она вообще была склонна ко всякого рода ритуалам. Один из ее многочисленных психиатров диагностировал навязчивое неконтролируемое расстройство.
– Это был тот самый психиатр, который пытался вызвать у нее воспоминания ночи убийства с помощью гипноза?
И вновь ей удалось его удивить.
– Нет, не думаю. Но они все были халтурщиками, если хочешь знать мое мнение. Дело в том, что тогда она не была сумасшедшей. Хотя я не уверен, что она стала такой сейчас. Она просто разочарована.
– Разочарована?
– В жизни. Наверное, как и многие. – Он осмотрелся и нахмурился. – Лично меня мало привлекает Аламо. Это место чересчур доступно.
– Ты считаешь, что история должна быть труднодоступной? Что это уже не считается историей, если ты просто гуляешь здесь в обед или проходишь мимо по пути в почтовое отделение или торговый центр?
«Или заходишь сюда после ”Молочной королевы”».
– Я считаю, что исторические места нельзя превращать в точки, куда приходят за сувенирами или керамическими пепельницами.
Произнося это, он выглядел таким серьезным, что Тесс не смогла сдержать смех. Клей залился краской. Он был тонкокожим в буквальном смысле слова – его кожа выглядела такой бледной и прозрачной, что, когда кровь не приливала, казалась почти голубой. Ему же всего двадцать два, напомнила она себе. Он просто двадцатидвухлетний парень, нескладный и тщедушный, который сильно отличается от своего широкоплечего и огромного, размером с сам Техас, отца.
– Прости, ты прав, – с раскаянием сказала она. – История – это серьезно. Вся история, не только войны и выборы, но и семейные истории.
Глаза Клея заметались, он был готов смотреть куда угодно, лишь бы не встречаться взглядом с ней.
– Я знаю, как Эмми пыталась сжечь дом, Клей. Мне рассказал репортер из «Игл».
Тот самый репортер, который сегодня получил эксклюзивный материал, найдя тело в «Эспехо Верде». Но этого она не стала произносить вслух.
– Это был несчастный случай, – механически ответил он. – Ну, то есть пожар.
Тесс издала нейтральный звук, не говоривший ему о том, что она уже знает, что это не так.
– Вы в детстве были близки?
– Иногда да. У нас всего лишь год разницы. Это ничего, когда ты совсем маленький. Но когда мы пошли в старшую школу, все… изменилось. Она стала частью другой компании и прошла через все готские штуки. Красилась в угольно-черный – можешь себе представить. Курила травку, трахалась с кем попало. Папа сильно возмущался.
– Она тебе завидовала?
– Завидовала? С чего бы ей было мне завидовать?
– Ты же «настоящий» сын, а она всего лишь двоюродная племянница. Ты такой правильный, послушный, отличник, а от нее одни проблемы. Подозреваю, твои папа и мама не заботились о ней так же, как о тебе.
Клей потряс головой.
– Мои родители развелись, когда я еще ходил в среднюю школу. И я редко вижусь с мамой. И вообще, ко мне и к Эмми она относилась одинаково – то есть с совершенным безразличием.
Развод вылетел у Тесс из головы: девушка из Галверстона уехала в Калифорнию. Это был один из немногих правдивых фактов, что она узнала от Марианны.
– Извини.
– За что? Теперь это просто очередная история. Просто бытовая история конца двадцатого века. Как половина всех браков, – он остановился, восхищенный собственным выводом. – Если честно, я никогда этой статистике не придавал значения. Разве она о чем-то говорит? К тому же кто-нибудь вроде Элизабет Тейлор искажает данные. Разводы с Ричардом Бертоном – считать их за два раза или за один? Как бы там ни было, у нее все сто процентов браков заканчивались разводом. Видишь, это просто единичный случай.
