Но больше всех меня поразил Бертран. По моим подсчётам эрталийскому принцу должно было быть лет… ну чуть больше тридцати. Я ещё удивилась, что его супруга значительно старше, но… Бертран оказался ровесником Майи. По крайней мере, внешне. Рыжие волосы были до предела коротко пострижены, в усах сверкало серебро. Уже после того, как первомирцы покинули шатёр моего супруга, Кара пояснила мне, что время в разных мирах течёт по-разному. Это у нас со дня убийства короля Анри прошло семь лет, а в Первомире уже лет двадцать. Причём у нас время может ускоряться или замедляться, а у них его просто нет.
Я уснула с этой мыслью и не проснулась, даже когда Кариолан попытался меня разбудить.
— Да-да, — пробормотала сонно, — ещё минуточку…
Муж вздохнул, поднял меня на руки, завернув в одеяло. Вышел со мной на руках — моя голова покоилась на его плече — и попросил кого-то собрать наш шатёр. Удивительно, что я поняла просьбу, ведь озвучена она была на чужом языке.
Кариолан посадил меня в седло поперёк, по-женски, тут запрыгнул на коня, успел перехватить сползающую меня, прижал к груди и поправил одеяло.
— Ты не заболела? — спросил встревоженно.
Я промычала отрицательно и тотчас снова вырубилась.
Проснулась только когда меня сняли с коня. Зевнула и открыла глаза. Кар снял седло с лошади и положил передо мной:
— Посиди тут, ладно? Я пока шатёр соберу.
Я кивнула. Алые полосы расчерчивали снег — солнце садилось в серо-синее марево тяжёлых туч на западе.
— Кстати, ты куда-то убирала мою одежду ворона?
— Видишь ли, — промямлила я, пытаясь говорить твёрдо, — прости, что сразу тебе не сказала…
И увидела, как вдруг похолодел его взгляд. Вот только что передо мной был Риол, а в следующий миг — Седьмой ворон кагана. Изначально я собиралась рассказать мужу правду, надеясь, что тонкой ниточки, протянувшейся между нами вчера, хватит, чтобы он мне поверил и понял: другого выхода у меня, по сути, не было. И только сейчас поняла, как это будет воспринято с его стороны: его жена спасла голого мужика, по совместительству являющегося осуждённым на суде воронов «преступником», укравшим эту самую жену…
«В этот раз он меня сам закопает», — с тоской подумала я.
Но другого выхода у меня не было. Врать я, конечно, навострилась за год «сумасшествия», но всякая ложь нуждается в предварительной подготовке. Хуже нет, чем лгать неубедительно. Уж лучше всё сказать как есть и отдаться на милость судьям. Я облизнула губы, вдохнула, выдохнула и постаралась твёрдо посмотреть в его глаза.
— Помнишь, когда Кара превратила Армана в лягушку? Ну, того мужчину, который…
Его глаза совсем заледенели.
— Р-рав! — вдруг раздалось слева.
Мы невольно обернулись и увидели Гарма, который приплясывал над чёрным свёртком ткани. Да нет же, это… это одежда ворона!
— А, — понял Кариолан с изумлением, и голос его прозвучал по-человечески, — это твой пёс украл?
Он подошёл к одежде, но Гарм тотчас схватил её и отпрыгнул.
— Р-рав!
— Отдай, — потребовал Кариолан.
— Р-р-р!
Гарм припал на передние лапы, оттопырив зад и виляя хвостиком. Он явно хотел поиграть с вороном в старую добрую игру «отними у меня». Он вообще обожал такие игры. Гарм, конечно, не Кариолан. Ворон попытался выхватить свою церемониальную одежду, но пёсик успел первым: он отбежал шагов на десять, выплюнул свёрток, положил на него лапку и улыбнулся, высунув розовый язык.
— Скажи ему отдать, — попросил Кариолан, растерянно посмотрев на меня.
Седьмой ворон, как это часто свойственно юным, был очень гордым человеком, и, видимо, участвовать в игре «отними у меня» ему казалось постыдным.
— Гарм, фу, — сказала я. — Отдай.
— Р-рав! — не согласился пёсель.
Я бросилась отнимать, а Гарм убегал, отпрыгивал, проносился совсем рядом, снова выплёвывал игрушку и ехидно ухмылялся во всю пасть.
— Великий воин, Седьмой ворон кагана, Кариолан не в силах справиться с собацкой? — послышалось насмешливое позади Кара.
У меня сердце куда-то упало. Мы с мужем разом обернулись.
Эйдэн, скрестив руки на груди, насмешливо наблюдал за нами. Выглядел он неважно, каким-то усталым и злым.
— Иди своей дорогой, — процедил Кариолан.
— Малыш, если я и в этот раз соберу тебе шатёр, то я туда лягу сам, — рассмеялся Эйдэн. — С твоей женой ты тоже не в силах справица, как и с её собацкой?
— Р-р-р!
Седьмой ворон вспыхнул, сжал эфес сабли.
— Не твоё дело.
— Отцего ж? Завтра мы будем под стенами Старого города. День-два, и наш каган заберёт принцессу в свой ойка́н. А затем мы отправимся биться с Великим Ницто, в которое твой отец не верил, пока Ницто его не сожрало. Если ты не посеешь семя на свою пашню, то это придётся делать мне, как поруцителю на свадьбе. А я, знаешь ли, не люблю пухлых дев.
— Эйдэн, — воскликнула я, — пожалуйста…
Третий поднял широкие брови и насмешливо улыбнулся. Он нарывается на ссору, но зачем? Разве в прошлый раз он не уклонялся от неё?
— Не смей говорить о моей жене! — зарычал Кариолан.
