Быстро заскучав от обтекаемых описаний, я бегло просмотрела страниц десять, не нашла ничего особенного и отложила инструкцию на потом, решив навести порядок на столе. На нем вразнобой лежали карандаши, стояли весы, лежали три конфетки в розовых фантиках и множество записок. Видимо, их оставила Лада. Записки я прочитала внимательно, ожидая найти что-то полезное для работы.
51+3=52
Ни одной записки я не поняла, но выкидывать поостереглась, сложила и отложила в сторону. Конфеты убрала к запискам. Их даже пробовать не хотелось. Все-таки дух умершей от старости воронихи еще витал и над записками, и шамкал стертыми зубами над недоеденными конфетками.
Только-только я навела на столе порядок и села, в недрах стены страшно загрохотало.
Я подпрыгнула.
Грохот приближался вместе с ужасным, режущим уши визгом, откуда-то со спины. Выпрыгнув из-за стойки, я отступила к двери, готовясь в любую секунду обернуться и улететь.
Шум нарастал. Дойдя до кульминации, затих.
Тут же из дальней стены раздался женский крик:
— Лада! Принимай!
Поняв, что грохот издавал подъемный шкаф, я отлипла от стены. Деликатная конструкция, как ее охарактеризовал Аний, по уровню деликатности напоминала лося в период гона.
— Скорее же, ну! — потребовали снизу. — У меня народ стоит!
Работа моя! Я кинулась к подъемнику, поспешно распахнула черные створки. В ящике стоял еще один ящик, до краев набитый письмами и посылками.
Поспешно схватив ценный груз, чтобы не задерживать, я крикнула в жерло.
— Приняла!
— Наконец-то, — проворчала неизвестная снизу. — Держишь, Лада?
— Держу! — с облегчением ответила я, прижимая к груди всю пачку и наклонилась к ящику. — Только я не Лада! Она померла!
На последнем слоге пустой подъемник ухнул вниз. Взвизгнув, я отпрыгнула. Грохот был такой, что зазвенело в ушах. Единственное письмо в ячейке, которое поправлял Аний, подпрыгнуло и снова упало.
— Лада! Чтоб ты преставилась уже, старая ворона!
Оказывается, ящик нужно было держать. Даная — так звали женщину снизу — поднимала его наверх. Мне же надо было придержать веревку и спускать подъемник вниз, потому что сам он не держится. Одна поднимает, другая — спускает, так справедливо. Кое-как оправдавшись перед Данаей и с трудом докричав до нее, что я не Лада, я решила тщательнейшим образом проштудировать инструкцию. Хотелось делать все идеально, чтобы не придраться. Чтобы меня в пример ставили и Ладу больше не вспоминали, потому что я — лучше. Все учителя хвалили за усердие.
Я успела прочитать первые три страницы из пятидесяти.
Потом в бюро один за другим прилетели вестники. Разные — молодые, зрелые, старые, все мужчины. Черные мундиры и нечитаемые взгляды заполнили комнату, так что потемнело, несмотря на многочисленные окна. Наверное, еще и на балконе стояли, я уже не видела. Какое там разглядывать лица и знакомиться?! Я заметалась, пытаясь разобрать пришедшие письма и посылки по алфавиту. Задача оказалась невыполнимой. Отправлений оказалось не меньше трех десятков и все разные — тонкие конверты размером с ладонь, пухленькие тяжелые треугольнички, обернутые тканью; объемные свертки, похожие на свернутые газеты.
В глазах прыгало. Помня, что Аний сказал мне сортировать письма по алфавиту, я все же поспешно принялась рыться в ящике, надеясь сортировать по ходу. Буквы «А» не нашла, пришлось искать «Б». Ее тоже не оказалось. Почерки везде были разными, время неумолимо шло, пока я вчитывалось. И все это происходило под тяжелыми глазами мужчин.
— Долго, — сурово сказал кто, одним словом отшвыривая меня от волнения к панике.
От испуга я случайно отыскала «В». Совсем тонкий конверт с ладонь. На нем было размашисто написано:
Колебаться времени не было. В мгновение убедив себя, что сортировать по именам отправителей вполне себе пригодный вариант сортировки, я схватилась за письмо, сверяя его с описью.
Ага, Долгопут, ценные бумаги в Сайпан.