– Помоги змею вытащить меня. Или позови кого-нибудь на помощь! Сходи туда, где больше всего народу и найди там Лазутчика какого-нибудь. У Лазов есть веревка, он вытащит меня. Ты понял?
Свиридов не понимал. Чародей-новичок оставался на месте, ничего не отвечал, будто глухонемой или слабоумный, и время от времени поворачивал голову вправо, словно кто-то там был рядом с ним, невидимый для Стрельца.
– Эй, ну чё ты там?
Свиридов сделал было шаг вперед, но тут же передумал, развернулся и поехал себе дальше.
Стрелец едва не захлебнулся от негодования. Как так: просто взял и ушел. Не мое дело, дескать.
– Не понимаю, неужели так трудно помочь?! Я у тебя чё, последние трусы прошу?.. Эй, подожди!..
«Что за народ такой…» – вздохнул он, накричавшись.
Вновь стало безлюдно и мрачно.
«Ладно, проехал один, проедет и еще кто-нибудь. Подожду малёхо».
«Малёхо» длилось, наверно, несколько часов. Стрелец уже свыкся с положением своего тела и старался поменьше двигаться. Благо нос в этом мире не чесался, а мухи не приставали, так что хранить неподвижность было проще простого. Он будто спал, уйдя в свои мысли и фантазии. Ему «снились» прошлые события и грядущие, в которых он спасает Мэрлон и получает заслуженные почести и всеобщую любовь; иногда он представлял себе, что наконец-то выбирается из провала в текстурах и как ему хорошо на свободе, как он радуется бегу, как он отдает пробирку с антимутагеном Темнине, а потом разоблачает Джеймса. Временами он слушал чат, вяло просил помочь, но будто стал приведением для остальных, изгоем – его сообщений словно не замечали. Поэтому он слушал голоса Вельзевула как радио, разгоняющее скуку, и представлял себе в сценах владельцев голосов и разнообразных ников. Выходило забавно.
Никого не было. Здесь, в online-игре почти в центре огромного города, в сердце технологически развитой цивилизации он чувствовал себя застрявшим и одиноким, как герой фильма «127 часов». Но там были пустынные каньоны, вокруг ни души, а здесь – мегаполис!
«Отпилить себя наполовину, что ли? Потом воскресну…» – утомленно подумал Стрелец и в отчаянии, прибавленному к подступающему сумасшествию, стал биться головой об стену… но голова вдруг углубилась в кирпичный бок здания и – застряла!
«Чё… чё такое! Чё за нафиг!» – перед глазами была темнота, вызволить черепушку из «захвата» стены не удавалось. Он начал брыкаться, яростней, с прежней силой и упорством, потому что телом по грудь он мог еще пожертвовать, но только не головой. Он ничего не видит и никто его не услышит – голос в кирпичной толще звучал глухо и напоминал мычание.
В какой-то момент он понял, что упирается в стену обеими руками (а ведь до этого на свободе была только одна – палец-то застрял!), а значит вылезти из «трясины» все-таки можно и самому! Он удвоил усилия, наддал и… освободился, кувыркнувшись через себя.
«Наконец-то!» – воскликнул Стрелец и замер. Сердце еще радостно билось, но то, что видели глаза, вызвало недоумение. Попал он не совсем туда, куда ожидал.
Во-первых, перед ним была его собственная голова в шляпе с пером и со шрамом, точнее, не его, а человека, похожего на молодого Тома Хэнкса. Голова с недоумением смотрела на него, будто испытывала такие же чувства и думала такие же мысли. Во-вторых, голова торчала из какой-то стеклянной плиты, по фактуре напоминающей кирпичную кладку. За стеклом было видно остальное тело Стрельца, парящего возле него Аспида, горку деревянного мусора, угол Торгового дома купца Сбыслова и часть мрачного проулка с неисправными фонарями. Позади того Стрельца, который смотрел на собственную голову, снизу, сверху, везде – белое, девственное как чистый лист пространство. Под собой он не чувствовал тверди. Само стеклянное «окно» имело в высоту не менее двенадцати метров и тоже как будто висело в белой пустоте. И тут он понял, что «стекло» перед ним – это стена Библиотеки, по непонятным причинам вдруг ставшая прозрачной, а сам он провалился туда, где нет текстур, то есть на чистое полотно экрана, на котором нет изображения. Поверхность стены оказалась столь же твердой, как и снаружи – пробиться обратно через «стекло» не удалось. Зато здесь можно было свободно перемещаться вверх-вниз – куда угодно, – что напомнило ему особый читерский режим в играх – GodMode: сквозь стены проходить нельзя, но попутешествовать между текстурами, наплевав на законы физики игры – пожалуйста.
Зрачки в глазах торчащей головы повторяли те же маневры, что и он, и это натолкнуло на мысль, что он сам в физическом смысле находится там же где и был, а «дух» его витает в тех местах, где дизайнеры игры не нарисовали текстуры, то есть не создали поверхность виртуального мира. Эта догадка подтверждалась еще тем, что самого себя Стрелец не видел, а значит, был бестелесен.
