Лежу, смотрю в потолок, и слёзы сами по себе текут из глаз.
Если до сих пор, пока я бежал, мне удавалось сдерживать чувства, то теперь уже ничто не могло мне помешать.
Горе, отчаяние, апатия, пустота…
Всё накинулось на меня и просто раздавило.
Я морально уничтожен.
— Предатели, — закрыл я глаза.
До сих пор передо мной их лица.
Мрачное лицо Ячи, а затем то, как она закусывает губу. Безэмоциональное лицо Такеши, который словно заледенел и стал холодным изваянием без чувств.
Равнодушное лицо Юске, говорившего обо мне, как о трупе, несмотря на то, что я был ещё жив. Для него я уже мёртв и ничем, кроме как трупом не являюсь.
Они убили меня…
Ранили так, чтобы я не смог пошевелиться, а затем бросили умирать на растерзание пустым.
Меня… убили пустые…
А затем я просыпаюсь таким…
Дыры у меня нигде нет, ни на груди, ни на лице или ещё где. Маски тоже нет. Но всё равно…
Я слишком хорошо владею ханки, чтобы не уметь отличить энергию синигами от энергии пустого.
Основной поток эмоций и ненависти был исчерпан тогда, сейчас же осталась эмоциональная опустошённость.
Вспоминая теперь прошлое, я понимаю, что сам во всём виноват. Были же намёки на то, что Юске — предатель. Были! Но я слепо игнорировал их.
Надо было задуматься ещё в тот момент, когда я «случайно» наткнулся на их приют.
Как-то слишком удачно я попал именно в то место, где находилась семья Юске и Такеши. Именно этот момент позволил нам сблизиться, но я посчитал его просто случайностью. Хотя стоило потом проверить всё и поговорить с учителем.
Тот момент, когда нашли раненого Юске, когда сгорел архив. Ведь стоило задуматься, как он так выбрался и почему отделался лёгкими ранениями. Потом было неудивительно, какое рвение он проявляет к работе.
Да и то, как хорошо сохранилась кровь того заместителя 2-го взвода на его клинке. Он ведь сам её нанёс, когда выбрался и в достаточной степени смазал оружие. Слишком много совпадений. Слишком много.
И таких моментов было много.
Но я списывал всё на свою паранойю.
Такеши… Его я тоже считал своим другом. Молчаливый, исполнительный, но добродушный человек, который все силы отдаёт, чтобы заботиться о своих близких. Но, по сути, я мало что о нём знал. Так был ли он мне другом или я просто верил в это?
Ячи… Я же спас её когда-то… Спас от голодной смерти в бедных районах… А она пробила мне грудь своим занпакто.
— Предатели… — прошептал я.
«Крот».
Я так долго искал его, а он всё это время был у меня под носом.
Они и есть «крот». Те предатели Готея, которые на самом деле работают на Совет.
И вот я тут…
Разбитый, превращённый в монстра и запертый в мире пустоты.
Смогу ли я хоть когда-нибудь вернуться домой?
— А надо ли? — спросил я сам себя.
Пустому не место в Обществе душ. Нет там места чудовищу, которое все считают врагом.
Меня или убьют или запихнут в лабораторию. Меня вскроют и будут изучать в НИИ. Как подопытную крысу.
Нет. Возвращаться мне нельзя.
— Хебико… — прошептал я её имя.
Что она скажет, увидев меня таким? Примет ли она чудовище, каким я стал, или отвернётся от монстра? Увидит ли она во мне врага или того, кого любила?
Кто я теперь?
Что я теперь?
Меня предали те, кому я доверял… А были ли другие со мной честны?
Быть может, у меня никогда не было друзей, а все вокруг меня лишь притворялись, преследуя свои цели.
Не знаю.
Не хочу верить в это.
Не хочу…
Темнота сгущается в глазах…
Хочется спать…
Открываю глаза…
Над головой проплывают серые облака.
